Моя манящая темнота

Размер шрифта: - +

Глава 11. Эл

 

Элеветта мерила шагами больничную палату, даже не замечая, как звонко цокают по полу каблуки её туфель.

— Не мельтеши, Эл, — устало сказала Амина. Прозрачный раствор каплями вытекал из бутылки. Тонкая трубка системы для переливаний чуть вздрагивала от этих падающих капель. И рука женщины, в вену которой через большую иглу поступал раствор, безжизненно свесилась с кровати.

— Хорошо, — ответила девушка. Она села на краешек приставленного к кровати кресла и сжала ставшую такой хрупкой за эти месяцы ладонь матери. — Скажи, что я могу сделать?

— Ничего, моя девочка. Я умираю. И это неизбежно.

— Мама, не говори так. Наверняка есть способ. Просто ты не хочешь говорить. Клянусь, ради тебя я бы действительно кого-нибудь убила. Даже невинного младенца.

— Тссс! — сжала её ладонь мать. — Мы в больнице. Не забывай, здесь везде глаза и уши. И все, что бы ты ни сказала, даже в сердцах, от отчаяния или просто не подумав, могут использовать против тебя.

— Плевать! — с неожиданным жаром даже для самой себя возразила Эл. — Я устала всего бояться. Устала лишать себя привычных вещей из-за этой долбаной безопасности.

Она снова встала, не в силах усидеть на месте.

— Все это глупо. И не имеет значения. Власть, корона, титул. К чему мне всё это, если тебя не станет?

Острое чувство потери, которое Элеветта пережила, когда на её глазах погиб Марсель, так и не отпустило её. Более того, оно словно разбудило в ней дух противоречий. Обострило все её чувства, эмоции и переживания.

Никогда прежде она не была такой живой. Никогда раньше не ощущала себя такой сильной. Элеветте вдруг надоело плыть по течению, подчиняясь чьей-то чужой воле. Она хотела бороться. За себя, за мать, за того парня, что лежал сейчас в соседней палате. За свою неожиданную любовь. Именно это жгучее чувство разрывало сейчас её грудь. Именно оно и стало катализатором её пробуждения. Элеветте хватило одного взгляда, чтобы влюбиться. И одной его улыбки, чтобы удостовериться, что так оно и есть.

— Может лично тебе все это и не нужно, — устало вздохнула Амина, — но это твоя обязанность, твой долг и твоя ответственность перед своим народом.

— К шоту долг! — воскликнула девушка. — Эдда наплевала на него, взвалив эту ответственность на твои плечи. И эта корона убивает тебя. Мама, ты ещё слишком молода, чтобы умирать!

— Не нам решать кому сколько отмеряно. Я умираю, потому что пришёл мой срок. С этим ничего не поделаешь, Эл. Мои силы на исходе.

— Нет! — не могла принять эту истину девушка. — Мы же веймы. Самые могущественные веймы в мире. Мы восстановим твои силы. Законными способами. Донорской кровью. Золотыми самородками. В конце концов, десятки нежизнеспособных младенцев рождаются ежедневно и пусть это не самый этичный способ, но, когда вопрос стоит о жизни и смерти, то это тоже вариант.

— Эл, Эл, — перебила её мать, скривившись как от зубной боли. — Забудь ты уже эти сказки об убиенных младенцах. Поверь, значение их сильно преувеличено. Ты упускаешь самое главное. Говоришь о вейминской, магической силе, а из меня утекает жизненная энергия. Восстановить её способов нет.

Эл посмотрела на мать сначала недоумевающе, но потом до неё стал доходить смысл сделанного матерью признания.

— Нет, — покачала она головой. — Нет, мама. Ты не могла.

— Могла, Эл. Могла, — тяжело вздохнула мать. — Я позволила магии убивать себя, чтобы сохранить вашу силу. Казнь Чиэры, самоубийство Эдды, смерть вашего отца — все это обескровило клан настолько, что не позволило бы вам с Деанн развиваться.

— Ты пожертвовала собой ради нас? — все ещё не могла ей поверить Элеветта.

— И мне очень жаль, если ты откажешься от трона, ради которого я отдала так много. И моя жертва будет напрасной.

— Ты не имела права так с нами поступать, — едва сдерживала злые слезы девушка. — Не имела! Пусть ты не оставила выбора себе, когда произнесла это заклинание, питающее магию за счёт твоих жизненных сил. Но какое право ты имела распоряжаться нашими жизнями? С какими словами боги приняли твою клятву?

Амина не ответила. Свободной рукой она сняла с шеи кулон и протянула дочери.

С внутренней стороны изящного украшения был вставлен кусочек дерева. На нём была выжжена корона с изображением чёрного тюльпана — знака семьи Трокадо.

Элеветта поняла, что это значит лично для неё: она должна стать королевой, иначе не только мать, но и весь их клан погибнет. Бабушки, дедушки, тетушки, дядюшки, все многочисленные родственники в жилах которых течёт хоть капля крови Трокадо обречены.

— Но есть один утешительный приз, — грустно улыбнулась мать. — Если ты примешь корону до моей смерти, заклятие будет отменено. И эта брешь, что пробила в нашей защите Эдда своим самоубийством, тоже затянется. Мы больше не обязаны будем платить богам дань своей силой за её богонеугодный поступок.



Елена Лабрус

Отредактировано: 08.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться