Моя манящая темнота

Размер шрифта: - +

Глава 22. Марсель

 

Приветливая официантка принесла меню. Марсель смотрел в него, но ничего не видел. Неожиданная мысль, простая как ситцевые трусы, резинкой от которых словно шлёпнули его по лбу, заставила его на время выпасть из реальности.

«А с чего я решил, что нужен Элеветте? Простой садовник, бывший солдафон, никто и королева вейм. Это не просто мезальянс, при её положении это — преступление. А я, идиот, уже чуть магическую ориентацию не сменил».

— Нам, яичницу с беконом, — забрал Цезарь у парня из рук меню и не глядя в него, отдал официантке, — тосты с джемом, апельсиновый сок, булочку и три порции кофе, одну из которых с собой.

— Булочку тоже с собой? — уточнила девушка.

— Да и бутерброд с ветчиной туда же, — включился Марс в процесс.

Девушка кивнула, улыбнулась Марсу и ушла.

— О чём вы так задумались, друг мой? — Цезарь достал из подставки салфетки и начал раскладывать их аккуратным веером.

— О том, что я — дурак, — признался Марс, взъерошив волосы и тяжело вздохнув. — И не знаю, что мне со всем этим делать.

— Позволю себе предположить, что разговор идёт о женщине, — уголок к уголку подравнивал бумажные квадраты торон. — Даже, возможно, о двух.

— Мысли ты тоже умеешь читать?

— Нет, это и не обязательно. У вас всё написано на лице. Не имею права давать советы — я сам с женщинами не преуспел, но кое-какой опыт у меня есть. Поэтому мой совет: не принимайте поспешных решений.

Цезарь поднял салфеточный веер и остался доволен — в подставке он смотрелся наряднее, чем на столе.

— А я боюсь, что всё может слишком затянуться, и того, что опоздаю, тоже боюсь, — в первом случае Марс имел в виду Крис, а во втором Элеветту.

— И всё же, не торопитесь, мой друг, и слушайте своё сердце. Когда-то очень давно я пришёл к выводу, что только оно знает правду. И только ради этой истины стоит жить. Богатство, успех, служение, развитие — всё это жалкий самообман. Ты живёшь пока любишь, — поправил торон цветок в маленькой вазочке.

— А ты живёшь? — с интересом следил за ним Марс.

— Нет, мой друг, потому что она умерла. И я сам её убил. Женщину, ради которой отдал всё. И будь она жива, отдал бы и второй раз. С той только разницей, что сейчас я знал бы как её спасти. Но я поторопился с решением. Поэтому и позволил себе дать вам этот выстраданный совет.

— Расскажи о себе, Цезарь, — пока принесли только сок, именно его Марсель и отхлебнул. — Кто была эта женщина? Почему она умерла?

— Хорошо, если вам интересно, — пожал он плечами. Марсель уверенно кивнул в ответ. — Сейчас всю историю моей жизни можно впихнуть в несколько предложений.

Торон уставился в одну точку, словно погружаясь внутрь своих воспоминаний. Марс боялся шевельнуться, чтобы его не сбить.

— Но, когда проживаешь её каждый день, каждую минуту, она кажется бесконечной. Бесконечная боль. Говорят, в памяти остаются только счастливые моменты. Но сейчас, спустя столько лет, я могу точно сказать — нет, в памяти остаётся всё. Только боль становится не такой острой. Притупляется, гаснет, из яростного кровавого пламени превращаясь в ровное синее свечение. А в итоге мой газовый баллон боли и совсем опустел. Этот огонь потух. Теперь я могу об этом говорить.

Цезарь кивком поблагодарил официантку, поставившую перед ними тарелки, и с аппетитом принялся за еду.

— Думаю, ты не в курсе, да по мне и не скажешь, но я вырос в очень богатой семье, — рассказывал он, периодически делая паузы, чтобы прожевать. — Мне дали прекрасное образование, неплохое воспитание. И как любознательный и увлечённый всем новым человек, я много путешествовал. В одной из моих экспедиций и раскрылся мой дар торона, хотя я с детства замечал странную способность чувствовать людей. Чтобы достичь совершенства в овладении своим даром я принял обет ордена Эманатов, и хоть душа моя принадлежала богам, но моему бренному телу было позволено и дальше развиваться. Параллельно я заинтересовался всем, что связано с магией, и как блестящий учёный, прости мне эту нескромность, — улыбнулся он Марсу, — стал руководителем проекта по изучению деформации личности при насильственном внедрении магии.

— Проект по изучению деформеров? — промокнул губы салфеткой Марс, вытащив одну из них с самого края, стараясь не нарушить созданную Цезарем гармонию в салфетнице.

— Совершенно верно, — кивнул торон. — Там я и познакомился с Майей.

Цезарь похрустел жареным беконом и по его довольному лицу невозможно было и предположить, что он рассказывает грустную историю своей любви.

— А знаешь, что случается, когда встречаются два одержимых какой-то идеей человека? Правильно! — показал он вилкой на Марса, хотя тот сосредоточенно жевал и молчал. — Они не видят берегов, не чувствуют границ дозволенного, не осознают пределов разумного. И мы, двое сумасшедших, решили провести этот эксперимент на себе.



Елена Лабрус

Отредактировано: 08.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться