Моя манящая темнота

Размер шрифта: - +

Глава 23. Эл

 

Сейчас, когда злость её прошла, Эл плакала.

Горько, искренне, беспомощно. Напряжение этого дня спало, воинственность улетучилась, и всё, что у неё осталось это — одиночество и пустота. А ещё острое осознание того, что она любит. Любит всем сердцем, понимая всю безнадёжность этого чувства, всю бессмысленность этих страданий, но уже ничего не может с собой поделать. Если только вырвать это глупое сердце из груди.

Дверь открылась без стука. Элеветта даже забыла её запереть. После встречи с визором, после этой ощутимой чувственной волны, что она получила, она бежала в свою комнату, словно боясь расплескать свои слёзы по дороге. Так с порога и упала на кровать, и зарыдала. По-детски, в голос, заглушая свои страдания подушкой.

— Эл? — Элеветта узнала голос сестры, не поворачиваясь. Дверь щёлкнула, закрываясь. — Эл!

Кровать прогнулась под тяжестью Деанн. И голос у неё был робкий, испуганный.

— Что случилось, Эл?

— Отвали! — демонстративно отвернулась девушка.

— Охранник мне сказал, что ты приходила, — все также мягко и озабоченно говорила сестра.

— Натрахалась?

— Если бы всё было так просто.

И то, как Деанн это произнесла, насторожило. Эл замерла, ожидая, что Деанн продолжит.

— Эл, я люблю его, — не заставила себя ждать девушка. И в голосе её была такая безнадёжность, что Эл тут же забыла про свои проблемы.

— Как любишь? — повернулась она.

Грустные, потухшие глаза её никогда не унывающей сестры говорили красноречивее слов.

— Вы же только вчера познакомились, — Элеветта села, двигаясь к сестре поближе.

"Правый боже, кто бы говорил! Что я вообще несу?"

— Только вчера. А ещё он — деформер. И он умирает. Но ни к кому и никогда я не испытывала того, что чувствую к Трею.

— Подожди, подожди, — выставила перед собой ладони Эл, пытаясь переварить услышанное. — Может быть он тебе нравится. Может быть тебе с ним хорошо, — она не нашла подходящее приличное слово, а потому просто покрутила в воздухе руками.

— Да, в постели, — кивнула Деанн.

— Но говорить, что ты его любишь, — Эл уронила руки на колени. — В общем, это бред.

— Правда? — грустно улыбнулась сестра. — Бред — это всё, что было в моей жизни до него. Все эти мальчики, зайчики, не понятно кто. Мне даже противно вспоминать.

Она сморщилась, а потом закрыла руками лицо и заплакала.

"О, боги! Да что де за день-то такой!" — обняла сестру Элеветта.

— Я не могу без него дышать, — всхлипывала Деанн. — Я не смогу без него жить. Я не знаю, не представляю, что мне делать. Эл! Пожалуйста, Эл! Обещай мне, когда он умрёт, ты убьёшь меня.

— Ты вообще в своём уме? — зло встряхнула сестру Элеветта, отодвигая от себя.

— Эл, он — деформер, — слабо помогло это Деанн.

— Ладно, ладно, — обняла её сестра, понимая, что для начала ей просто надо выплакаться.

"А я-то думала, что у меня самые большие проблемы", — Эл гладила Деанн по волосам, пока девушка рыдала у неё на плече. — Но всё, как всегда, познаётся в сравнении".

— Ну, а теперь рассказывай, — подала Эл сестре коробку с бумажными платками, когда та, наконец, перестала выть как белуга. — Как ты умудрилась влюбиться в бесчувственного парня.

— Блин, Эл, — высморкалась сестра и даже улыбнулась, вспоминая. — Я пришла, вся такая крутая. Стою у решётки. Жвачку жую. А он там в камере мяч кидает. Два удара, поворот — мяч в сетке. Подхватит его и опять: два удара, поворот, кольцо. И ноль эмоций на меня.

— Ожидаемо, — улыбнулась Элеветта в ответ. Она сама распорядилась, чтобы прикрепили баскетбольное кольцо и дали ему мяч. Всё как рекомендовали её специалисты по деформерам — поддерживать интерес к тому, что ему когда-то было дорого и восстанавливать утраченные привязанности по мере возможностей.

— В общем, он играет. Я жую. И честно, не знаю с чего же начать-то, — подогнула под себя ногу Деанн. — И чувствую, как меня эти его размеренные движения словно гипнотизируют. Словно я один и тот же ролик на повторе смотрю. Два удара, поворот, бросок. Два удара, поворот, бросок.

— Да, да, моторная персеверация, — подсказала ей Эл одно из самых ярких проявлений деформированной личности.

— Сама ты пер…ве…се..., — отмахнулась Деанн, — а он как гифка, ну или как заезженная пластинка. И вдруг ... останавливается и снимает футболку.

Эл смотрела на застывший и такой одухотворённый взгляд сестры. Кто бы мог подумать, что перед глазами у неё сейчас стояла не картина Рембрандта, а просто голый мужской торс.



Елена Лабрус

Отредактировано: 08.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться