Моя манящая темнота

Размер шрифта: - +

Глава 25. Марсель

 

Чёрно-белый Храм снаружи напоминал полосатую пирамиду, составленную из идеально ровных полос белого и чёрного мрамора. Марсель же почему-то углядел в нём пирожное, сложенное слоями из шоколадного и обычного бисквита. Может, организм просил восполнить потраченные за подъём килокалории, но Марсель и, правда, проголодался.

Пока Цезарь восстанавливал дыхание, а Крис осматривала монументальное сооружение, он полез в рюкзак своей девушки в поисках припасённого съестного.

«Странная женщина, — ковырялся он во внутренностях, не обнаружив бумажного пакета из вагона-ресторана сверху. — Взяла всего пару футболок да смену белья, чтобы вес был полегче, но вот драгоценности непременно понадобилось тащить в шкатулке».

Марс покрутил в руках странный прямоугольный предмет с вырезанным изображением богов-близнецов и сунул его на место, не открывая. У Крис тех драгоценностей-то: золотая цепочка с кулоном в виде розы, покрытой лиловой эмалью — её любимый цвет, да серёжки, что подарил ей на день рождения сам Марсель, и которые, к его огорчению, она не носила. Говорила, что боится потерять, а они за всё цеплялись. К тому же они слишком нарядные, чтобы носить их каждый день. Так и лежал его подарок у неё на туалетном столике в той самой подарочной коробочке. Зачем сейчас ей понадобилось тащить такую тяжесть? Эту странную деревянную шкатулку Марсель вообще видел в первый раз.

Недоеденную булочку и половину бутерброда он, наконец, нашёл в боковом кармане. И даже повеселел, проглотив их всухомятку, пока говорил с Цезарем о намеченных планах, когда Крис, сделав круг по территории храма вернулась.

— Тут и за день всё не обойти, — поделилась она, недобро глянув на торона, который стоял, безмятежно закрыв глаза и подставив лицо солнцу. — А чего мы ждём?

— Когда в храм начнут пускать посетителей, — ответил Цезарь, не открывая глаз. — И тот, кто нам нужен, выйдет после полуденной молитвы к просителям.

Словно подтверждая его слова, прозвучало два гулких удара по чему-то металлическому. И немногие страждущие и многочисленные праздные туристы потянулись в распахнутые ворота.

На небольшом возвышении, отделённом от зала несколькими ступенями, стоял совершенно лысый пожилой настоятель. Его чёрно-белая атласная сутана лоснилась в свете, поступающем из многочисленных окон и прорезающих полумрак храма узкими полосами.

— Интересно, как они стирают свою одежду? — покосилась Крис на простых монахов, приветствовавших их на входе. Как и у настоятеля, их сутаны были правой половиной чёрные, а левой — белые, только пошиты из материала попроще.

— Наверно, разрезают пополам, а после стирки снова сшивают, — ответил ей Марсель. Настроение у него и правда стало на удивление приподнятым.

— Другого способа не вижу. Такая грубая ткань наверняка линяет, — не разделяла его весёлое расположение духа Крис.

Туристы, сбиваясь в кучки просто глазели на происходящее, а люди, у которых были к настоятелю вопросы, ждали своей очереди перед ступенями.

Каждый проситель склонялся к самому уху священника и произносил всего одно слово. «Помощи», «совета», «разрешения», «благословения» — это то, что услышал Марс. Священник показывал то одной рукой, то другой в стороны, и стоящий с нужной стороны от него монах или монахиня провожали просителей — каждого в отдельную дверь за спиной у настоятеля.

— Гостеприимства, — попросил Цезарь.

Внимательно глянув на Марселя, священник первый раз замешкался, но после недолгих раздумий махнул белым рукавом.

Комната ожидания, в которую их сопроводила монахиня, больше всего походила на тюремную камеру. Узкая и с зарешеченным окном, ведущим в коридор, в противоположной от двери стороне. С двух сторон вдоль серых каменных стен на цепях висели деревянные лавки. Слишком узкие, чтобы на них можно было прилечь. Если только боком. И всё же Цезарь, недолго думая, разлёгся на одной из них, подложив под голову свою сумку.

А Марс вдруг понял, почему у него поднялось настроение. Нет, не от огрызка булочки, что он съел. Пока Крис принципиально старалась держаться подальше от Цезаря, осматривая окрестности храма, торон рассказал в чём заключался его план — попросить для Крис временное убежище в женском монастыре, переговорить с настоятелем о своих делах и сразу вернуться. И то, что Марсель оставит Крис в надёжном месте и уже завтра сможет вернуться в столицу, и наполняло его такой лёгкостью.

Даже невинно прислонившись к бедру ногой, Крис его тяготила. И её спутанные пыльные волосы, перехваченные резинкой, Марсу больше не нравились. И её пальцы, тыкающие в телефон, теперь казались неизящными. Запястья слишком широкими, а глаза… Марс отвернулся, когда Крис на него глянула… глаза слишком водянистыми по сравнению с густо-синим ярким цветом, который он хотел бы видеть. Который сможет увидеть уже завтра, если только оставит здесь Крис.

«Шот! — Марс стиснул зубы и тяжело вздохнул, коря себя за эти мысли. — Да что же происходит-то, в конце концов?»

Глядя на безмятежно закрывшего глаза торона, Марс было решил, что ждать придётся долго. Он, прислонившись к стене, тоже попробовал вздремнуть, но какое-то внутреннее беспокойство заставляло его всё время поглядывать на зарешеченное окно. Марс думал, что именно через это окно и будет с ними беседовать священник, как в исповедальне, но во всём ошибся.



Елена Лабрус

Отредактировано: 08.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться