На моей планете сегодня дождливо

Размер шрифта: - +

=== Глава 4 ===

Если честно, то я только и делаю, что жду. Выспалась, прибралась в квартире и выпила уже канистру кофе, но это все — прикрытие для ожидания. Ведь он должен позвонить, ведь должен же…

Вчера он потратил на меня время, и я сейчас не о нашей встрече и о ночном клубе — все это могло входить в программу его благодарности. Но ведь потом он поехал со мной, чтобы провести наедине еще полчаса, влюбил в себя окончательно Барсюлю — это тоже благодарность или нечто большее? Может ли быть такое, что я сама себе придумываю тайный подтекст или этот подтекст уже плакатом вывешен у меня перед глазами? Или он повидаться с моей псиной приезжал?

Чешу своего «охранника» за ухом.

— Барсюля, ну скажи же, что он классный!

Пес отвечает утвердительно и пытается пристроить свою тушу целиком на моих коленях, никак не впиливая, что та туда физически не вмещается. Барсюля — собака довольно крупная, дворовой породы, но охранник из него, как из меня — испанский летчик. Поворачиваю его морду к себе и пытаюсь провалиться. Ничего не происходит, наверное, для этого мне надо помахать хвостом.

Я ведь вчера не выдержала, попыталась влезть в голову Дениса, чтобы найти для себя хоть какие-то ответы. Он был навеселе, играл с собакой: и жестов для повторения предостаточно, и взгляд его перехватить можно, при этом не привлекая к своему странному поведению излишнего внимания. Но у меня ничего не вышло — ни с первой, ни с пятой попытки. Я сделала вывод, что хоть голова к тому моменту у меня уже порядком проветрилась, но алкоголь все же мешает концентрации. Или просто у меня недостаточно опыта в этом вопросе. Ходить и пялиться на прохожих, чтоб потренироваться — не слишком хороший вариант, поэтому я, взвесив все «за» и «против» настроилась, чтобы открыться Аленке.

Подруга приезжает через час и требует всех грязных подробностей. Я рассказываю, сожалея лишь о том, что ничего особо грязного и поведать-то невозможно. Она ободряюще гладит меня по плечу, а потом заявляет:

— Сама ему позвони. Вот возьми и позвони. Сколько ты еще будешь ходить вокруг да около? Разогрела, понравилась, скорее всего — так и бери тепленьким! — она говорит спокойно, чтобы убедить. — Или… пусть он отошьет уже тебя, раз и навсегда.

— Не могу, — мотаю головой. — Что я ему скажу?

Аленка — очень хорошая, мне с такой подругой страшно повезло. В том числе и потому, что эта безбашеная вертихвостка продолжает общаться со мной, хоть я чаще всего не составляю ей компанию в дебошах. И с моей стороны очень мерзко пробираться в ее разум. С Денисом… с Денисом — это немного другое, ведь все мое душевное равновесие зиждется на его мыслях. Но с Аленкой я лишаю себя этого права.

— Ален, — говорю ей. — Помнишь, меня током ударило? — она теперь смотрит на меня внимательнее. — Так вот, после этого со мной кое-что стало происходить…

Подруга охает:

— Я ж тебе говорила… к врачу!

— Нет-нет! — успокаиваю и усаживаю напротив. — Послушай… Ты не поверишь! Но я могу читать мысли других людей…

Аленка не смеется, вглядывается в меня еще пристальнее. Думает, что меня к врачу уже поздно, пора врачей ко мне. И тогда я выдаю ей кое-что о том парне — ее последней влюбленности, то, чего она не произносила вслух, но при этом я успела уловить, когда впервые в нее провалилась. Описываю подробно его внешность, пытаясь воспроизвести запомненный образ.

Она серьезна, просто качает головой, не верит, пытается придумать объяснение, нервно дергая пальцами край своего топа. Понимаю, что пора вводить тяжелую артиллерию, поэтому повторяю ее жест и проваливаюсь. О, я такая лохматая?! Она почему ж мне не сказала? И мешки под глазами… да у меня в жизни не было такой синевы! Это так на мне ночные гуляния сказались? Мысли у Аленки бессвязные, ничего такого, что стало бы неопровержимым доказательством, но я успеваю уловить отголосок важного прежде, чем вываливаюсь из нее.

— Вы расстались с ним. Нет, не так… Он не отвечает на твои звонки?

Она мгновенно вскакивает на ноги и выставляет перед собой руки, словно останавливая, смотрит на меня, как на ожившего мертвеца. Я тоже быстро поднимаюсь, но она отшатывается и мычит.

У меня уходит часа два на то, чтобы полностью восстановить наши отношения: клянусь, что больше не залезу к ней в голову без разрешения, утешаю по поводу последнего мудака, объясняю процедуру — как и что мне нужно сделать, чтобы провалиться. Теперь она опять смеется и восхищенно переспрашивает о каких-то мелочах. Но когда я прошу стать моим подопытным кроликом, тут же решительно отказывается.

— Прости, дорогая, но точно нет! — она даже отводит взгляд, будто страшится, что я нарушу обещание. — Понимаешь, когда ты на пару секунд влезаешь в чужое сознание, которое об этом не подозревает, то ухватываешь именно текущее настроение. А теперь я знаю, то есть буду думать о том, что хотела бы скрыть от тебя, самое тайное — именно это ты и увидишь!



Оксана Алексеева

Отредактировано: 10.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться