Протокол "Алиса". Лимит Свободы

Размер шрифта: - +

VII

Ничего не происходило. Уже часа четыре. Энн и Брюс оказались заперты вдвоем на пустом этаже в безлюдном практически здании по совершенно неясным причинам. Сирена смолкла, но двери оставались заперты. Телефон Брюса к вечеру совсем разрядился и он вновь оказался без своей помощницы, а Энн оставила свой гаджет в другом офисе, интернета не было (а с ними ушла и телефония), крики на помощь и стуки в окна и двери оказались безрезультатны. Оставалось только сидеть и чего-то ждать. Время шло за полночь. Брюс успел уже от нечего делать поучить немецкий язык (глупо, кому сейчас нужно знать другие языки?) и прослушать какой-то сохраненный подкаст про самомотивирование. Он уже обдумал ту историю про кораблестроителя в пустыне, и стал размышлять над тем, что, возможно, тоже хочет делать что-то совсем другое, что-то чего еще не пробовал. Кажется, ему нравится работать руками. Наверное, можно было бы попробовать себя в плотницком деле. Есть где-то такие курсы? Лучше онлайн.

Сейчас Брюс раскачивался на стуле и смотрел в одну точку. Жалко было тратить время, но заняться было решительно нечем. Забавно, конечно, что появился шанс остаться наедине так надолго с девушкой его мечты. Да еще и в опасных обстоятельствах - это, говорят, сближает. Но у Брюса вдруг резко стала падать самооценка и уверенность в себе. Он впервые за долгое время, взглянул на себя со стороны - да, одежда дорогая, но вкус плохой (ему об этом говорили), сутулый, всегда с постной миной и дурацкими усами (это с самого начала было плохой идеей), красноватые линзы (надо было брать голубые - они всем нравятся, из духа противоречия ведь красные взял). Да и живет он без страсти и по инерции, без особенной мечты и цели. “Жизнь не началась, а ты в стильном сером офисе” - зачем она заговорила про это? Тут Брюс понял, что Энн сидит неподалеку и смотрит на него. Внутренне он съежился. Поговорить с девушкой мечты было не о чем, именно сейчас он ничего не мог придумать.

- Откуда у тебя этот шрам на шее? - вдруг спросила Энн.

Брюс и забыл про него. Он считал, что и окружающие давно к его шраму привыкли и не обращают на него внимание. Кажется, Энн впервые смотрит на него внимательно, впервые видит его.

- Подрался.

- Ты умеешь драться? - она улыбнулась.

- Нет. Меня скорее побили, - Брюс улыбнулся в ответ.

- Разве сейчас еще кто-то дерется?

- Это давно было. Я был молод и склонен к авантюрному поведению. Сам ввязался в историю, которой можно было избежать.

- Зато есть история, которую можно рассказать.

- Это да. Пользуется успехом.

- Куда это ушло? - она опять вздохнула и Брюс понял, что разговор возвращается в прежнее русло. Надо поговорить о чем-то веселом, но сменить тему осторожно.

- Что ушло? Молодость?

- Авантюризм. Тяга к риску и к приключениям.

- Туда, откуда пришли жизненный опыт и склонность к самосохранению. Если бы я остался тем, кем был, то, наверное, не дожил бы до этих дней, - Брюс улыбнулся, но девушка не ответила на улыбку.

Брюс начал понимать, откуда эта новая Энн. Ее эксперименты над внешностью и, как следствие, изменения в психике, постепенно делают из счастливой дурочки рефлексирующую мечтальницу. Он, вообще-то, не думал о ней как о дурочке. Но кого мы обманываем? А сейчас она говорит о смысле жизни и тому подобном. Волосы, конечно, стали просто бесподобны, но кому охота общаться с грустными людьми?

- Ты права, я тоже чувствую, что трачу жизнь понапрасну, - Брюс решил все-таки поддержать разговор. Он все еще очень симпатизировал девушке. - Но что с этим можно сделать? Нельзя же одномоментно изменить свою жизнь? Я же не могу стать плотником.

- Можно делать хоть что-то. Пойти в воскресный столярный класс, - Энн встала и скучая зашагала между столами.

- Ты, пожалуй, права, - Брюсу действительно это показалось неплохой идеей.

- Мы проводим очень много времени на работе, - она толкала рукой стулья и они крутились на месте. - Пять часов в день. Поэтому, конечно, главный вопрос связан с профессиональными планами. Я думаю, я поменяю работу. Я всегда хотела быть маркетологом.

- Но ты же ничего не знаешь про маркетинг, а конкуренция там огромная.

- Было бы желание, знаешь, как говорят? - Она обернулась и слегка улыбнулась ему, но как-то неискренне. Брюсу стало тепло на душе. Он даже слегка вспотел. В общем-то в комнате действительно было жарковато и, кажется, становилось все хуже.

- Кажется, накрылся наш микроклимат, - заметил Брюс. - Ты не чувствуешь?

- Да, пожалуй. Но зима ведь. Должно становиться холодно, а не жарко, разве нет?

- Что-то происходит, - заметил Брюс и едва не добавил “наконец-то”.

В комнате как будто стал заметен легкий туман и очень скоро обнаружился его источник. Из-под стеклянной входной двери валил густой дым. Лобби с той стороны уже было полностью скрыто непроницаемой серой массой. Кажется, дым поднимался по шахте лифта.

- Горим, - скупо констатировал Брюс.

- Как это? Зачем? - с опаской забормотала Энн и подошла ближе к коллеге.

Каким-то образом пожар все же добрался и до их этажа: сквозь дым за стеклянной стеной можно было разглядеть желтоватые блики огня. Видимо, горел ковролан, застилающий весь пол на этаже. Теперь уже огнем занялся и стол ресепшионистки, находящийся буквально в двух метрах от двери в офисное пространство, сквозь стеклянные стены которого Энн и Брюс наблюдали за разгорающимся бедствием. Пожар скоро охватил все лобби - горели стены, картины, потолок, пол, деревянная надпись Son’s investments и искусственная ель. Всю помещение было объято бушующем пламенем. И от всего этого запертых в офисе работников отделял сантиметр огнеупорного небьющегося стекла.

- Разве не должна включиться система тушения? Вода с потолка или пена какая-то, - Энн быстро теряла присутствие духа.

- Сломалась, наверное, - невозмутимо заметил Брюс.



Tate Sparrow

Отредактировано: 14.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться