Узница Шанхая

Размер шрифта: - +

Глава 1

— Аврора, быстрее! – Звучал в толпе звонкий голос девушки.

Вокруг царила сплошная суматоха, состоящая с множества снующих туда-сюда тел. Стоял гул из ряда разнообразных голосов, сливающихся в один пчелиный рой. На улице зреет теплый май месяц, обещая привести после себя знойное лето с разнообразием душевных трехмесячных воспоминаний в виде посиделок вечером у подъезда на лавочке, чтения на балконе до самого утра или созерцания того же бескрайнего моря, на которое я тоже собираюсь в этом году.

Я резво перебирала ногами, стараясь поспеть за своей сводной сестрой, проталкиваясь через толпу сонных зевак с огромными чемоданами и сосредоточенными лицами.

Дана машет мне рукой с аккуратным маникюром и браслетом-подвеской, который, как якорь, помогает ее найти и тут же схватив, подбежать к стойке регистрации, при этом таща за собой немалую поклажу в виде старого рюкзака за спиной и небольшого чемодана. Простого, коричневого, потрепанного временем. Обклеенного, с верхней стороны детскими наклейками в виде разных достопримечательностей мира. Мелочь, а душу греет.

Сегодня особенный день. День «Х». Самый ожидаемый день в году… называть можно по-разному, но сути не меняет. Возможно, поэтому судьба и строит раздражающие козни, решив проверить на стойкость и рвение.

Целый день мы с сестрой «на чемоданах», поджидаем очередную неприятность, вооружившись нехилой дюжиной долготерпения. Дана даже ночевала у меня, а не с мужем и ребенком на другом конце города, в своем доме. Осталась в моей потрепанной комнатке с облезлыми обоями и трещиной на окне, в заднице мира, которую я снимаю за крошечную стипендию Гены Букина и непыльные подработки.

Родители частенько помогают финансово, а также не унимают попыток вернуть блудную двадцатилетнюю дочь в отчий дом. Но не перебарщивают, за что и благодарна. Мне слишком хочется постепенно познавать вкус жизни на своей шкуре, не быть под родительским крылышком слишком уж плотно, тянусь к самостоятельности. Хоть и мнимой.

В этот день мы с сестрой решаем проблемы, льющиеся на нас как из щедрого рога изобилия: с самого утра по дому разносился едкий запах чего-то горелого, оказалось — проводка. Из-за того, что дом довольно старый и должным образом не обслуживался продолжительное время, она просто-напросто перегорела, не сказав и «чао». Пришлось срочно вызывать электрика. Мало того, замыкание произошло не у меня, а у соседа, посему еще и пришлось ждать того с работы.

Вишенкой на умопомрачительно вкусном торте стал звонок из деканата с просьбой явиться. И это за три часа до рейса! Чертова карга!

Так быстро к автобусной остановке я еще не бегала, аж запыхалась, еле успев вскочить в маршрутку. Это довольно частое мое место обитания за последние года, так что разные странные запахи и подозрительные лица меня абсолютно не смущали. Хоть я и снимала жилище поближе к месту учебы, дабы не жить в одной комнате в общаге еще с кем-то, но пешком этот путь занимал минут сорок, посему выбрала для себя вариант в виде общественного транспорта.

Дальше путь держала к моей горячо любимой шараге. Конечно, не настолько я любовь питала к самому заведению, как к людям, что обычно внутри этого здания ютились, но тоже сильно.

Пройдя просторный холл с величественными, почти что греческими, белыми столбами, подпирающими потолок, что так мило смотрелись рядом с пластиковыми окнами и любимыми фикусами старенькой уборщицы, тяжело вздохнула, останавливаясь возле кабинета декана. Сколько бы я не собиралась с силами, стоя напротив этой двери, а стояла я тут часто, все равно никогда не помогало, поэтому я просто открыла дверь и шагнула внутрь.

За столом, чуть ли не по-царски обустроенного, кабинета с золотого цвета лепниной на карнизах и резной деревянной мебелью: стол, кресло, шкафы с кожаными папками и дорогой научной литературой, которую она, клянусь, не читала, сидела огромная копилка змеиного яда в лице сморщенной, сгорбленной Маргариты Вячеславовны. Видимо надеющейся, что ее тут и похоронят.

Моложавые, не всегда красивые,  любовники и всевозможные пластические операции с дорогущей люксовой косметикой никак не скрашивали ни ее внешнего вида с дергающимся глазом, ни, судя по всему, промозглого одиночества. Потому что счастливая женщина ну никак не может быть недовольной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я даже ни разу не поймала момента, в который уголки ее губ не были так сильно оттянуты вниз.

Предметом наших пререканий, а точнее, ее на меня наездов, стал сданный с третьего раза экзамен по французскому языку. Именно этот предмет и есть камнем преткновения в наших с жабой отношениях. Еще со второго курса, когда у меня заплелся язык на простом, как она выразилась, предложении.

Женщина искреннее лелеет своих любимых французов и с высокомерным выражением лица бьет указкой каждого студента, который отвлекается хоть на что-то, пока она выворачивает язык и томно хрипит на своих занятиях, подражая носителям языка. Хотя, клянусь, выглядит это не так естественно, как должно быть, а, скорее, противно, будто что-то в горле застряло, а она никак не может его прочистить.

Весь университет знает, что Жаба Вячеславовна пересмотрела все фильмы с участием Жана Рено, постоянно носит с собой в лоточке рататуй или косуле, при каждом удобном случае размахивая им перед носом неудачного посетителя ее кабинета. И всегда указывает на то, что хочет видеть творческие самостоятельные работы, оформленные в паспарту. Бог видит, я до сих пор не решилась загуглить что это такое.

— Кравцева, это не может продолжаться вечно, если ты не исправишься, уже в скором времени у ректора на столе будет заявление о твоем отчислении! — Сквозь зубы, немного перегнувшись через добротный стол, выдала, чуть ли не прямо мне в лицо, жаба, поправляя тонкие очки на мерзкой роже, постукивая ногтями-когтями по деревянной столешнице.

За спиной Вячеславовны висело множество непонятных грамот и благодарностей, обрамляя стену вокруг шкафчика, странно, что она и ими не тычет в нос жертвам. У меня закрадывалась малодушная мысль: «не печатает ли она их сама»? Что-то подозрительно много бумажек. Но, во-первых, она как-то заслужила место декана, а я сильно сомневаюсь, что через постель, это не тот случай, когда не хотят предложить, а тот, когда не хотят брать. Во-вторых, я лично присутствовала не нескольких торжественных линейках, где ей вручали эти бумажки за разные заслуги. Странные люди.

Вжавшись в кресло, с грустью подумала, что она вылитая злодейка из какого-нибудь мультика Диснея, которая вот-вот кинет в меня темное заклинание, что превратит в мышь. Но покривлю душой, если скажу, что сижу на этом стуле впервые, и такая тирада ездит по моим ушам только сегодня.



Faolina

Отредактировано: 03.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться