Вне имен

Размер шрифта: - +

Глава 6. Старый портрет.

 

Когда он вернулся в Питер, то, конечно же, сразу направился, через Ротонду и подземку, в дом Набокова. До этого, пришлось задержаться на базе, там состряпать и чуть позже пустить в интернет то самое сообщение, что станет сенсацией, и в котором они взяли на себя все разборки в НИИ, в МЦ и с заводом по производству андроидов, которым владел Вельзевул.

Снова был вечер, уже следующего дня. Вахтерша проводила его глазами, но не сказала ничего. На «своем» этаже он проверил, нет ли на нем меток теней или какой другой заразы – и пошел в те самые комнаты… Где жил когда-то, и где всё осталось прежним.

Фанни от стола поднялась к нему навстречу. Обняла порывисто.

- Ты не спишь? – спросил он, прижимая её к себе.

- Несколько дней уже не сплю… Переживаю. У меня нет ни связи, ни выхода в интернет. Последнее, о чем знаю – то, что Милица сообщила, когда заходила: что ты с Сенсеем и Арамисом полетели бомбить этот гадкий завод, и вроде не были пойманы, а ушли куда-то, на вертолете, от погони.

- Погони не было. Просто, некоторое время мы высвечивались на радарах.

- Не важно. Ты вернулся! – она улыбнулась счастливо.

- Фанни, ты поедешь со мной, далеко? Понимаешь, мне теперь надо уехать отсюда.

- Понимаю. И куда мы поедем?

- Ты согласна?

- Конечно.

- Вначале – в Прагу. Думаю, тебе там понравится.

- Я тоже так думаю.

- Кажется, ты уже засыпаешь.

- Да, наверное. Я так давно не спала, волновалась, а сейчас – успокоилась.

- Иди спать. А я… пока что, посижу, - и он подхватил её на руки, и отнес в другую комнату. Она засыпала, уже на его руках.

Неназываемый вернулся, сел за письменный стол. На столе лежала тетрадь Схимника: должно быть, она читала её.

Он встал, подошел к старому шкафу, так, из любопытства: захотелось посмотреть на старые, антикварные вещи, что там хранились. И обнаружил его.… Старый портрет, не так давно купленный почти за бесценок у одного из сторожей Эрмитажа. Всё равно, он валялся там, в запаснике, никому не нужный.

Неназываемый зачем-то достал его, поставил на стол, оперев на стену. Сел рядом, и задумался о том, что ему теперь предстоит. Наверное, снова – иная, не похожая на прежнюю, жизнь.

 

Как и тогда, когда он впервые познакомился с Учителем… В те времена, Польша и Галиция попали под сильное влияние бродячих раввинов, каббалистов, которые именовали себя цадиками, или магами. Такого мага и позвал к нему верный слуга, когда понял, что с ним происходит что-то не то…

И больше он ничего не помнил о себе, о той, самой первой, жизни. Учитель, когда приехал посмотреть на «больного», сразу понял, что с ним происходит трансформация. Тогда, он забрал его к себе. Объяснил некоторые вещи, и научил самым простым положениям Каббалы и Алхимии. Настоящим, а не мнимым.

В то время, как он узнал потом, сам Учитель, в очередной раз инсценировав собственную смерть, и после собственных похорон, перебрался из Праги в те места, где его знали не столь хорошо.

Он помог Неназываемому, дал совет уехать куда-нибудь – и на том они и распрощались тогда, но цадик обещал, что в будущем они непременно встретятся вновь, когда «молодая дурь перерастет в тебе в задатки будущей мудрости».

Великий маг, сокрытый цадик, впоследствии жил, как доходили до его тайного ученика сведения, то как простой портной или старьевщик, то как владелец букинистической лавки. Роль его была столь неприметной, что его советы и даже духовное руководство многие другие цадики воспринимали как собственные идеи и побуждения к действиям. А он менял страны и города, в основном, незаметно проходя сквозь людские судьбы, и никто не знал о том, чем же он занят, кроме этой внешней видимости, и какие тайны постиг, и где бывает.

Для Неназываемого это была лишь вторая, по срокам и продолжительности, человеческая жизнь, и первая – как жизнь, так сказать, «посвященного»; он готовился свернуть горы, совершить что-нибудь великое и значимое.

Учитель, изредка встречаясь на его жизненном пути, всячески усмирял его буйный темперамент.

Сейчас же ему припомнился один из таких разговоров с ним. Как раз, в Праге. Они встретились на собрании тайного общества, Учитель, почти никем не замечаемый, неприметный, тихо сидел и спокойно наблюдал за всеми, а после… После они вдвоём отправились с ним в какой-то погребок, который содержал его надежный друг.

- Главное правило, думаешь, оставить след в истории? Может, ещё и мировое господство установить, правды и справедливости? - спросил Космополит, посмеиваясь. – Не та планета… Правда и справедливость здесь обычно в кусты прячутся, да из-за угла не высовываются. Только, иногда, осторожненько.

- Нет, как раз, я против мирового господства, кого бы то ни было, любых сил…Но, разве человечество не нужно развивать, давать ему знания?

- Вот что я тебе скажу… Никакое доброе дело не остается безнаказанным. И первая, даже – наипервейшая твоя задача - не засветиться. А бурный прогресс…Запомни, ничего нет хуже. Во-первых, этим человечество, так сказать, вызовет дьявола на себя, предъявит ему дуэльную перчатку. А, во-вторых, прежде должно быть развитие духовное и гуманистическое, и лишь затем – технологическое. Иначе, последует жутчайшая катастрофа. Много вас таких, молодых да ранних. Береги себя, - и неожиданно, его глаза подернулись слезами.

- Что ты имеешь ввиду, цадик?- спросил Неназываемый.

- Был у меня ученик…Имя которого запомнилось на века, есть в каждом учебнике истории соответствующего времени. Прошу тебя, не попадай в них и ты. Никогда… Он, как и ты, мечтал о великом прогрессе, о его исцеляющей человечество роли. А ещё, об иных мирах, иных звёздах. Мы встретились в Праге. Самой главной его ошибкой было даже не то, что он пропагандировал новые астрономические взгляды, и увлекался не только мнемоникой и герменевтикой, но изучал открыто - впрочем, изучаемую тогда во всех монастырях и всеми без исключения образованными людьми – каббалу. И, конечно, алхимию… И даже не то, что он и в этой самой каббале, и в христианстве, и в любой ортодоксальной религии увидел одно из самых уязвимых мест: самонадеянный, раздутый до неимоверных размеров, чванливый антропоцентризм… Нет, его вина, самая огромная, была лишь в том, что он назвал ослов ослами…Он сказал, что творцами религий, законов, правил жизни - всегда были величайшие ослы мира. Далекие от знаний, жизни и умственного развития. Те, кто не исследует тайн природы, кому неинтересны ни звёзды, ни Вселенная. Те, кто не способен понять скрытые причины вещей, и не пощадит ни народы, ни государства, с легкостью обрекая человечество на кровь и истребление... Что-то в этом роде он и говорил, и писал.



Манскова Ольга

Отредактировано: 10.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться