Заговор маски

Размер шрифта: - +

Глава 7

День стал понемногу клониться к вечеру, а Остромир и Горислава все бродили и бродили по деревне, говорили и не могли наговориться. Остромир все чаще любовался Гориславой в открытую и уже не отнимал своей руки от ее.

А Горислава уже не стеснялась его, не прятала взгляд и не краснела. Девушка наслаждалась его комплиментами и сияла от счастья. Сначала она еще горделиво вздергивала подбородок, когда кто-то встречался на их пути, но постепенно забыла обо всем и смотрела, смотрела и не могла насмотреться на его улыбку, добрые яркие глаза, и ей казалось, что на свете нет ничего прекраснее и что самый счастливый миг ее жизни – вот этот самый. А что дальше будет – неважно. Она сжимала его руку, и чувствовала, что та птица, что забилась внутри нее в снежной крепости, растет и расправляет крылья, и так ей было от этого тепло и хорошо, так горячо становилось на морозе, что она расстегнула ворот полушубка, из-под которого заалели коралловые бусы, о которых она и думать забыла.

Наконец Остромир спохватился о времени и повел Гориславу домой.

– А завтра согласишься еще со мной погулять? – предложил он несмело, словно все еще не веря своему счастью и опасаясь отказа.

Они уже дошли до конца улицы, за углом должен был показаться учительский дом. Оба не сговариваясь остановились, чтобы попрощаться там, где их никто не мог увидеть. 

– Конечно, – без тени кокетства ответила Горислава, сжимая обе его ладони, чувствуя кожу его рук через его и свои рукавицы.

– Я зайду к вам утром, – обрадованно сказал Остромир. Он чуть покраснел и добавил. – Спасибо тебе, Гориславушка, за этот день.

Он помедлил и, решившись и не спрашивая позволения, наклонил голову и прикоснулся губами к щечке девушки. 

Кровь забурлила в ее венах, в голове зашумело. Ей было так жарко, что она бы с удовольствием скинула полушубок, если бы не боялась показаться кузнецу нескромной.

– О, – вдруг спохватилась Горислава, – мы же завтра на ярмарку в город едем! Совсем забыла! Завтра не приходи… А на другой день придешь? – она улыбнулась ему, не сводя с него глаз, – придешь, Остромир?

– Приду! – жарко выдохнул кузнец. – Когда скажешь – тогда и приду, Гориславушка. – Он смотрел на нее, не отводя взгляда, словно решаясь сделать что-то, на что никак не мог отважиться. Остромир стянул рукавицу со своей руки и, помедлив, снял варежку с ладошки Гориславы. Он взял девушку за тонкие пальчики, словно желая почувствовать ее. Они стояли вплотную друг к другу, девушка не отступала ни на шаг, и Остромир решился. Медленно он наклонил голову, готовый в каждый момент отшатнуться, однако надеясь на то, что Горислава поняла его и позволит ему сделать то, что он задумал. Она так и не пошевелилась, и тогда Остромир наконец прикоснулся своими губами к ее. 
Голова Гориславы закружилась. Она вдруг перестала замечать землю под ногами, сами ноги, все свое тело. Птица, бившаяся внутри, словно распростерла крылья и ринулась наружу, и Горислава ощутила прилив силы, которая рвалась из нее нетерпеливыми, жадными волнами, готовая снести ее, Остромира, все вокруг. Она ни о чем не думала и ничего ей не хотелось в этот момент, только разве что продолжать чувствовать его губы на своих.

Внезапно Остромир дернулся назад. Он едва слышно зашипел и дотронулся пальцами до губы.

– Гориславушка, – виновато заговорил он. – Прости меня… Я сам не знаю, что на меня нашло. Ты не бойся. Ты правильно поступила, надо защищаться. Не прогоняй только! Я клянусь, больше никогда без твоего разрешения ничего не сделаю!

В ее голове шумело, усталость разливалась по ее телу, и Горислава не сразу поняла, о чем он говорит:

– Я… – она потрясла головой, – о чем ты?

Кузнец снова дотронулся до губы, краешек которой покраснел и припух. Внезапно он нахмурился и присмотрелся к своей руке. По ладони, в том месте, где были пальцы Гориславы, когда он целовал девушку, расползлось красное пятно ожога.

Остромир поднял ошарашенный взгляд на девушку.

– Так ты… это не… – только и сумел вымолвить он. 

Горислава оцепенела от страха. Она не понимала, что произошло, но знала точно: это было нечто, что нужно скрывать ото всех, как одна из ее песен. Она подняла глаза на изумленное лицо кузнеца, попыталась что-то сказать, не смогла, повернулась и бросилась бежать со всех ног, забыв про варежку, оставшуюся у него, сгорая от стыда и заливаясь слезами. У родной калитки она вдруг осознала, что вопросов не избежать, а она не могла сейчас на них отвечать, это было бы просто невыносимо. Она повернулась и стремглав понеслась дальше по дороге. И хотя сердце ее готово было выскочить из груди, она не останавливалась и не сбавила шагу ни на секунду, пока не добежала до домика на окраине леса. Окна горели ярко, радушно приглашая войти. Горислава влетела в избу, захлопнула дверь и в изнеможении опустилась на пол, все еще держась за дверную ручку и горько рыдая.

– Бабушка Всемила, – закричала она, – бабушка!

Травница, сидевшая за столом и перебиравшая семена, вскочила и всплеснула руками.

– Горюшка, – ахнула она. – Что с тобой, деточка? – она бросилась к заливавшейся слезами девушке. – Ну-ка вставай, не сиди на полу, вставай, моя хорошая, – Всемила подняла девушку и усадила ее на лавку возле печи. – Все хорошо будет, вот сейчас…

Травница быстро метнулась к шкафчику, достала оттуда пузырек, встряхнула его и открыла. По избе распространился цветочный запах. Всемила плеснула в кружку горячей воды, добавила несколько капель и поднесла питье Гориславе.

– Выпей, внученька, и расскажи, что стряслось. 

Горислава трясущимися руками схватила кружку, выпила все до капли и почувствовала, что успокаивается.



Ольга Костылева

Отредактировано: 02.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться