Формула ботана: маг плюс лох

Часть 1

Пролог

 

 

Входная дверь хлопнула не сразу. Стас поморщился: если она впустила не одного человека, значит, на горизонте очередная пьянка Ритки. Правда, в дом она таскает не бичей, а вполне себе… публику. С претензией на звание приличных в отдельных областях жизнедеятельности. Но, кому от этого легче? Эта дрянь опять разведёт в квартире хламник, а утром смоется. Стасу же корячится очередная уборка: долгая и трудная. Пусть он и перебрался жить в кабинет отца – и запирается там от гостей тётки – в остальных трёх комнатах те гадят… скоты. Не всегда с одинаковым успехом, но всегда. От кухни вообще воротит. А убирать это засранство в инвалидном кресле…

Губы предательски затряслись. Зубы свело чуть не до хруста. Изнутри наружу рвалась тошнотная злобная дичь. Хотелось орать и ломать всё подряд. Он обвёл помутневшим взглядом книжные полки. Зацепился за полку любимых книг мамы – слегка полегчало. Один раз это уже было. Но, тогда он только-только вернулся из реабилитировки. Слабый, потерянный… И к креслу ещё не привык – разгром не получился. На мебель силёнок не хватило. А полетевшие с полок книги мигом привели в чувство. Книги – это нельзя. Книги в их доме почти иконы.

– Ста-ас! Ты дома?!

А где он ещё может быть?! Ты же, сучка, так ни разу его и не вывезла на улицу. Перед врачами выламывалась, строя из себя любящую тётку. Рекомендации записывала: чем кормить, сколько гулять… Тварина грёбанная! А сама даже лекарства перестала покупать. Да и продукты… самая дешёвка: яйца, куриные потроха, хлеб, молоко да макароны. Причём, Стас готовит себе сам. Хорошо хоть кухня большая, а то бы в этом кресле…

– Стасёныш! – зацокало ноготком в крепкую натуральную дубовую дверь кабинета. – Ну, не будь букой! Отопри! – насквозь фальшиво взмолилась эта дрянь.

Значит, точно кого-то притащила. И теперь его будут доставать. Недолго, но будут. Какими бы свиньями не были приятели тётки, по трезвяку они ещё потряхивали чем-то человеческим. Рвались посочувствовать «бедному парнишке», навечно усевшемуся в инвалидку. Стаса трясло от одного вида этих рож. Даже самых интеллигентных из них. Впрочем, неинтеллигентных Ритка почти не таскала – выпендривалась, изображая москвичку с приличной родословной.

– Э! Стас! Это Гера! – забухало в дверь кулаком. – Открой! Мы тебе тут тортика притаранили!

– Подавитесь! – прошипел Стас.

И накинул на голову любимый мамин плед. Обхватил голову руками, стараясь отрезать себя от начинающегося бедлама. При жизни родителей такого дерьма в их доме не было даже в самые поганые годы, когда началась эта сраная перестройка. Как учинили перестроечный гон с перетрахом страны, так все мигом познакомились с революционной разрухой. Вспомнили, как это здорово: жрать бесделикатесно, но трижды в день. Удивились, что можно остаться без работы, которую прежде, как только не полоскали матерно. И всем-то она сразу понадобилась, невзирая на душевный апломб с запросами. Любой рады, лишь бы живые деньги в руках помять. А у отца дела – и прежде неплохие – в гору пошли. В Штаты его целых два университета заманивали, но он остался. Нашлись покупатели на его голову и дома. Отец был настоящим мужиком. Коренной москвич, а хваткой не уступал настырным провинциалам-завоевателям столицы.

– Стас! Это неприлично! – деланно строго попеняла ему Ритка, вновь застучав в дверь костяшкой пальца, как дятел. – Тебя ждут несколько взрослых занятых людей!

Этот тон она всегда принимала на публике, изображая попечительницу недоросля племянника. Ну, как же! Родители бедного мальчика погибли в автокатастрофе! А сам сиротинушка получил травмы не совместимые с прямохождением. До тошноты знакомая песня. Свою арию Ритка умудрялась вставлять в любой трёп с гостями или телефонными подружками. Эта сука даже заоблачно дорогой сотовый прикупила: доллар за минуту. Раньше была рада любому подарку мамы. На купленную ей два года назад дублёнку чуть ли не молилась. А теперь спускает деньги Стаса, и никакие тётки из всяких там опек ей не указ. Тоже все насквозь купленные твари. Им до безногого сироты столько же дела, как ему самому до крестьян Камбоджи.

– Что бы сказала твоя мама?! – добавила в укоризну картинной горечи Ритка, настырно царапаясь в дверь. – Стас, ты уже взрослый человек. А ведешь себя, как капризный ребёнок, – попыталась она взять его на слабо.

За что Ритка так ненавидела мать? Что она ей сделала? Ведь Ритка и моложе, и красивей. Да и по всяким тусовкам московских бар её водили поохотиться на мужа. Но, те крутые тусовщики на провинциальную шаболду лишь носы морщили. Даже в постель редко тянули. А если кто из них и лоханулся, перебрав, так потом резко и грубо рвал любые попытки установить более продолжительную связь. Ритка психовала. Даже пыталась обвинить маму в каких-то кознях против неё – полный бред! Мама об этом никогда не поминала, но Стас был уверен: она и сама хотела поскорей сбагрить с рук сестрёнку-хабалку. Но, её поразительная врождённая интеллигентность не позволяла просто вышвырнуть эту дрянь из своего дома. Кооперативная двушка в Марьино – родители успели наскрести на неё до перестройки – для любого провинциала почище пентхауса. Но, Ритка предпочитала вечно крутиться у них – точила зубки на высокопоставленных друзей отца.



Александра Сергеева

Отредактировано: 12.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться