Без нее на ней женился

Размер шрифта: - +

Глава 1. Первые странности

Дождь усиливался. Я торопилась в сторону Наташиного дома, чтобы не заставлять ее и тетю Женю ждать. Время было позднее и кому-то надо было завтра на учебу и работу. Мне в том числе. После занятий снова зайду к Вадиму и отработаю пару часов на сцене. Заодно заберу несчастные гроши, которые заработаю за два дня. Сегодня, в такой суете, к мужчине я так и не подошла. 
    Я шла, не особо заботясь о состоянии ботинок. То и дело наступала на лужи и чувствовала – еще немного и ноги промокнут. И это абсолютно не волновало. Больше беспокоило ощущение, что кто-то за мной следит. А стоило обернуться, чтобы проверить, не преследует ли кто, никого не видела. Так заработалась, что мерещится всякая ерунда. Поежившись, чуть ли не бегом домчалась до нужного дома и, взлетев по ступеням к двери подъезда, скрылась внутри. Увы, и тогда не перестала внутренне холодеть от чужого взгляда. Словно кто-то напряженно смотрел мне в спину, потом сверлил взглядом затылок, оценивающе скользил по обтянутым в черную кожу ногам. 
    Куртку сняла в подъезде, встряхнула как следует, чтобы согнать с нее капельки воды и опять заторопилась. Теперь на третий этаж. А там меня, мокрую и уставшую уже ждали. Наташа хмурилась, тетя Женя привычно запричитала, дескать, в столь позднее время единственное, что можно найти – это приключения. Причем не интересные и с намеком на длительные отношения, ведущие к семье и детям, а опасные, обычно заканчивающиеся отделом криминалистики. Ее слова немного напугали. Немного, потому что я прекрасно понимала, что такие прогулки опасны. Тем более, ходили слухи, что в городе завелся маньяк. Убивает молодых девушек, редко парней, срезает ножом волосы и переодевает в белые хламиды. Поговаривают, что под телом жертвы находят сложенный вчетверо листок бумаги, где кровью выведено число. Порядковый номер убитого. По этой причине я всегда держала в кармане куртки газовый баллончик. 
- Олесенька, - когда я разулась, продолжила суетиться вокруг пожилая женщина, - есть хочешь?
- Очень, - улыбнувшись, проговорила и пошла в сторону ванной комнаты, мыть руки. От пирожков Евгении Львовны я бы ни за что не отказалась. Вот и сегодня с удовольствием уплетала еще теплую сдобу и потягивала обжигающий черный чай с лимоном. 
- Ешь, давай, - Наташка, сидящая напротив, за столом, сонно смотрела на меня, - и пошли спать. Завтра ко второй паре. Если встанешь чуть раньше, успеешь забрать из дома сумку с конспектами. 
- Угу, - с набитым ртом говорить было не очень удобно, по этой причине речь моя стала ограничиваться короткими «ага», «угу», «оу». С утра пораньше отец будет спать. Прокрадусь в квартиру, схвачу сумку и снова быстрым шагом затороплюсь к институту. 
- А что если тебе к нам переехать? – неожиданно предложила подруга.
Вот тут я с трудом проглотила кусок пирожка и во все глаза посмотрела на Наташку. Вот чего, а стеснять их своим присутствием не собиралась. Они с тетей Женей и так были ко мне очень добры. Приютят, накормят, и денег не возьмут. Сколько раз пыталась отблагодарить их за заботу, все без толку. Единственное, на что была согласна мама моей подруги, это на мытье посуды. Сие она давала мне делать спокойно. И причина была не в том, что женщина не любила это дело. Просто у нее была аллергия на моющие средства. А мыть посуду в перчатках неудобно, по себе знала. Вот и сегодня, поужинав, я перемыла посуду, и мы с Натали пошли спать. Перед этим, правда, посетили по очереди ванную. Спать я ложилась в комнате подруги на диване. Места как раз хватало. Бог не наградил меня высоким ростом. Проблем с размещением не возникало. У девушки даже моя пижама в шкафу лежала. Теплая кигуруми-сова. Наташа, каждый раз, когда я облачалась в свою своеобразную одежду для сна, подхихикивала и говорила, что я напоминаю ей не сову, а пустельгу. Маленькая забитая птичка. Не спорила. С частью ее высказываний была согласна. 
Сон, как ни странно, не шел. Я крутилась с боку набок, считала призрачных белых овечек, которые со временем превращались в размытые пятна, прокручивала в голове воспоминания. Те далекие дни, когда мама была еще жива, и отец не так сильно злоупотреблял алкоголем. Пять долгих лет я храню эти воспоминания в своих сердце и мыслях. Они иногда согревали, напоминая о чем-то ярком и радостном. А иногда заставляли вновь и вновь переживать те ужаснее события. Больницу, в которую положили маму. Она оказалась там неожиданно, внезапно. Просто шла по улице, споткнулась на ступенях, что вели в подземный переход, упала. Черепно-мозговая травма, наисложнейшая операция, кома. Из которой самый близкий для меня человек так и не вышел. 
Зажмурившись, попыталась прогнать кошмарные дальнейшие картинки, что охотно появлялись перед закрытыми глазами. Пять лет прошло, а я по-прежнему не могу думать об этом хотя бы немного спокойнее. Более отстраненно. 
Заснула часа через два не меньше. И не было ничего удивительного в моем плохом настроении поутру. Зато Натали излучала радость и энергию. Кружила по комнате и щебетала, словно птичка. 
- Олеська, поторопись. Завтракай и бегом домой за сумкой. Я тебя у подъезда подожду и вместе в институт поедем. 
Вздохнув, отбросила тонкое одеяло в сторону и встала. Потянулась, потерла заспанные глаза и с огромной неохотой поползла в ванную. Сначала умываться, приводить себя в порядок, потом уже завтрак. А там очередной забег по улицам до моего дома. И как всегда не вовремя проснувшийся страх от того, что ждет меня там, в квартире, в которой в свое время всегда было уютно и спокойно. 

В ванной комнате не задержалась. Быстро сделала все необходимое и пошла завтракать. Тетя Женя вовсю суетилась у плиты, колдуя над яичницей. Любила она добавлять туда мелко натертый сыр, тонко нарезанные кругляши помидора и чеснок. Запах стоял умопомрачительный. Словно я не уплетала в ночи ее фирменные пирожки. 
- Олеська, - обернувшись к входу на кухню, проговорила женщина, - ну ты и соня сегодня. Садись, сейчас завтракать будем. 
    Послушно устроилась на одном из стульев и стала ждать, когда передо мной поставят, собственно, завтрак. Наученная опытом, не стала предлагать свою помощь. А помочь, между прочим, хотелось. Увы, Евгения Львовна не любила, когда на ее кухне суетятся. Еще кто-то помимо нее. Вот любопытно, почему? 
- Спасибо, - поблагодарила женщину, когда тарелка с аппетитной яичницей оказалась передо мной. В этот самый момент вошла Наташка и, втянув носом воздух, прикрыла глаза и улыбнулась.
- Мамулька, - довольно пробормотала подруга, открывая глаза, - моя любимая! Яичница…
- Садись, - хмыкнула ее мать. – У вас не так много времени.
Ну да, времени действительно было в обрез. Это Натали успела одеться и накраситься. А я продолжала сидеть в своей любимой теплой пижаме. И спешить никуда не хотелось. Кухонька была уютной, пусть и небольшой. Шторы в разноцветную грушу, обои спокойного бежевого цвета, скатерть в голубую клеточку. Вроде ничего особенного, а уходить нет никакого желания. Так бы и сидела, потягивая маленькими глоточками чай, наслаждалась пусть и простым, но обалденно вкусным кулинарным шедевром тети Жени. И снова смогла бы забыться, почувствовав себя частью семьи. Не моей семьи. 
- Леська, - Наташа поморщилась, устраиваясь напротив, - понимаю, ты устала. Только на лекции вместо нас никто не сходит.
- Угу, - продолжая уплетать яичницу за обе щеки, пробубнила. Опаздывать не хотелось. Быстро покончив с завтраком, поблагодарила тетю Женю, поцеловала ее в щеку и помчалась в комнату подруги. Чего мне там надевать? Кожаные штаны, темно-зеленого цвета кофта, да носки. А вот куртку сменить бы не помешало. Погода нынче промозглая. Как-никак осень на дворе. Резким похолоданием еще вчера утром грозили. 
Вышли из дома минут через двадцать. Как бы ни возмущалась Натали, что я ее задерживаю, сама еще минут пять в прихожей поправляла макияж. Предлагала и мне накраситься. Отказалась. Зачем? Пускай все видят синяки под моими глазами. Возможно, и Колька перестанет клинья подбивать. Целых полгода от него бегаю. И вроде парень он симпатичный, а не тянет к нему. Смотрю, и словно что-то стопорит, нашептывает, чтобы остановилась и не вздумала смотреть в сторону молодого человека. А Потапов упертый, не теряет надежды. 
Погода хмурилась, давя на голову тяжелыми серыми тучами и грозясь превратить мои и так не длинные волосы в противные мокрые сосульки. Чтобы добраться до моего дома, надо было сесть на автобус и проехать три остановки. Пешком это заняло бы минут двадцать-двадцать пять. А нужный транспорт ездил часто. Не сговариваясь, мы обе решили, что проделаем этот путь на автобусе. Пришлось потерпеть небольшую толкучку. Тучная женщина, пытавшаяся пробраться к свободному месту, прошлась по моим ногам. Что ж, придется сменить не только куртку, но и ботинки. На кожаных полусапогах красовались два следа от подошвы. День обещал быть длинным и не очень удачным. 
Оказавшись в родном подъезде, где, любая царапинка или замазанное черным маркером неприличное слово словно въелись в мозг, занимая приличную часть памяти, сердце застучало быстрее. Наша с отцом квартира находилась на втором этаже. Никаких подозрительных звуков слышно не было. Никто не дебоширил и не дрался. А мой родитель иногда любил помахать кулаками. Не заботясь о том, кто перед ним стоит: товарищ по распитию алкогольных напитков или родная дочь пятнадцати лет. Это сейчас я старалась не попадаться под горячую руку. Поэтому и ночевала иногда у Наташи. А тогда, пять лет назад, идти было некуда. Если бы кто-нибудь спросил меня, люблю ли я своего отца, то я бы не нашлась с ответом. Как можно любить того, кто поднимает на тебя руку? Запирает в комнате на полдня, чтобы «эта сопливая девчонка» не мешала веселиться. И как жаль, что из своей головы нельзя выбросить ненужные воспоминания. А с другой стороны, если этого не помнить, шансов попасть под горячую руку больше. 
- Я подожду тебя у двери, - прошептала Ната, сжимая ладонью мое плечо. – Если твой папаша посмеет буянить, вызову кого следует. И его заберут.
- На сутки, - вздохнула. Хотела бы я упечь родного отца за решетку? Скорее, нет, чем да. Просто мечтала забрать свои вещи и уехать. – Потом он вернется и будет еще злее, чем до этого.
- Тогда я приложу его своей сумкой, - подруга передернула плечами, на одном из которых и висела эта самая сумка с конспектами и учебниками. – Отключится, а ты соберешься, и мы поспешим скрыться с места преступления.
Продолжать развивать столь специфическую тему не стала. Тихо поднялась на второй этаж, и какое-то время стояла у двери и прислушивалась. Кто знает, один дома папа или нет?



Ксения Лестова Лидия Чайка

Отредактировано: 02.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться