Лирей. Сердце волка

Размер шрифта: - +

Глава 17.2

Вилла с Фоссой, даже не переглянувшись, одновременно встали, развернулись спинами к костру и принялись спускаться к озеру. На берегу они по-прежнему не смотрели друг на друга, даже словом не перекинулись, но синхронно повернули влево и пошли вдоль берега. Вскоре скрылись в кустах.

Я проводила взглядом их статные фигуры, делающие только экономные, выверенные движения, полные внутренней силы и достоинства, и подумала, что хорошо, наверно, когда рядом те, кто думает и чувствует, как ты… У меня такого не было никогда. Виталина с Микаэлой? У них есть что-то похожее, но строится оно на почитании и заискивании перед Виталиной. У свободных, даже учитывая, что Вилла вожак, все не так. Вилла, Фосса, Лил… и те женщины у источника, и их мужчины… и даже Изабелла, пришедшая в стаю с человеческих земель… они выглядят семьей. Даже ближе. Им не надо даже смотреть друг на друга, чтобы знать, что чувствуют, и даже как будто, что думают остальные.

А я… Так сложилось, что ближе Андре у меня никого не было. Мама? Да, мы были очень близки, но и как-то далеки, что ли. Мама, стремительно угасшая после смерти отца, превратившаяся из полной сил, энергии и красоты женщины в свою бледную тень, всегда была мыслями где-то далеко от меня. И кажется, чувствами часто тоже… Отец… Я плохо помню его, если бы не портреты в галерее и маминой спальне, я не вспомнила бы даже его лица.

И Андре… Я думала, ближе у меня никого нет и быть не может, и никогда не будет… Но о чем он думает я не знала никогда. Я очень хотела понять его, чем руководствуется, чем живет, и такое впечатление, что одновременно понимала, что бесполезно. Я знала о его чувствах, но ровно столько, сколько он сам показывал мне. Ведь пока он не заговорил о них, я о них и не догадывалась, и что-то мне подсказывает, что виной этому не только недостаток опыта…

Я обвела взглядом осиротевшую поляну. Тлеющие угли костра, мой заплечный мешок опирается на плоские походные сумки женщин, которые при переходе они крепят за спиной. На нижней ветке дерева висит короткая туника Лил, колышется на ветру.

Я почувствовала себя такой одинокой и покинутой, что в глазах защипало. Запрокинув голову к небу, я принялась яростно и часто моргать. Пусть я и одна, но эти надменные женщины могут появиться в любой момент, они же не ходят, а бесслышно скользят над землей! Пусть не думают, что мне стыдно за свои слова… Я ничуточки, ни капельки не жалею! Я сказала, что думала, и если надо будет, повторю еще много раз!

Быстрым, словно вороватым движением я смахнула предательскую влагу с ресниц, и спустилась к бирюзовой кромке воды. Опустилась на корточки, и, протянув руку, обмакнула пальцы. Стоило вспомнить, какая теплая и ласковая вода в этом озере, по телу пробежала приятная дрожь. Тут же захотелось усесться на самый край, прямо на эту красноватую и густую траву и свесить в озеро ноги, и сидеть, не думая ни о чем… просто болтать ногами в этой волшебной воде.

Я с сомнением уставилась на узкие бриджи – настолько узкие, что не закатаешь. Надо бы снять. Но что, если, воспользовавшись моим одиночеством, сюда нагрянет, не дай Богиня, Грэст, или Вирд, или Рив…

И вот ведь, Вилла! Она знала, что они где-то здесь, и все равно оставила меня одну, - подумалось мне. И Лил, и Фосса! Они меня ненавидят.

А может, - пронеслась следующая мысль, - они поэтому так легко и оставили меня? Потому что знали, что как бы то ни было, я под присмотром, в безопасности? Решив не рассуждать о том, безопасно или не безопасно оставаться без штанов в одиночестве, я все-таки избавилась от узких бриджей и, плюхнувшись на пышную сухую траву, свесила ноги в воду.

- Все-таки, - сказала я вслух, назидательно поднимая палец. - Если они и захотят что-то мне сделать, то вряд ли штаны их остановят. Пусть и кожаные.

С этой мудрой мыслью я принялась с наслаждением болтать ногами, ощущая, как снизу поднимаются волны тепла и беззаботности, растекаясь дальше по телу.

Над поверхностью водной глади носятся крупные стрекозы с прозрачными, сверкающими в солнечных лучах, крыльями, перебирают длинными тонкими ножками водомерки, прямо над головой разливается на все лады птичий хор из множества голосов. Легкий порыв теплого ветра донес сладкий, чуть дурманящий аромат и я внезапно поняла, как здесь спокойно, как ласково.

Никуда не надо идти, бежать, нестись, ни о чем не надо думать… Потому что каждое движение противно этой царящей вокруг гармонии. Человек – это даже не жухлый прошлогодний лист, это пылинка на ветру, и природная мощь сама знает, как распорядиться этой пылинкой. Она может думать, мечтать, планировать, но крепкий упругий ветер уже подхватил ее и несет в стремительном потоке таких же, якобы отдельных и выбирающих пылинок по задумке природы, куда-то, где она станет недостающей деталью в узоре… И даже сам ветер, эта движущая сила, который способен изменить течение жизни миллиона таких пылинок – сам – суть такой же узор на поверхности вечности, и никогда не проникнет в самую суть ее глубины.



Диана Хант

Отредактировано: 13.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться