Медвежья волхва

4.5

А у Медведя аж перед глазами словно что-то пыхнуло от улыбки этой. Будто и правда она, сама того не желая, поддаётся помалу тому, что разворачивается внутри неё. А он волей-неволей помогает. И стало отчего-то даже совестно. Со всех сторон на Ведану давят, а ещё он с зовом памяти своей вокруг неё отирается. Как ни много за то влетало ему от Млады, как ни много изменилось с тех пор — а всё равно словно багором его тянуло к волхве. И что же за напасть такая. И хотелось вытрясти всё лишнее из головы, чтобы разобраться, да в мыслях, казалось, всё важное, ни от чего не избавиться, а потому одно от другого отделить непросто.

Не нужно спешить. Может, вообще всё это не нужно. Станется, завершит Ведана то важное, зачем сюда приехала — и отбудет назад к миртам. Верно, многое она ещё от них узнать хотела бы. И в Кирият её, видно, не слишком тянуло. А значит, всё, что происходит сейчас между ней и Медведем, что нарастает, натягивается, грозя сорваться — всё это может и впрямь оказаться только ошибкой. Наваждением этой снежной зимы, посреди которой так хочется порой согреться, отыскать то, что наполнит теплом опалённую душу.

И эта мысль до того оказалась отрезвляющей, что Медведь отпустил Ведану и поймал совсем упавшее с её плеч одеяло, всунул в её руки, отворачиваясь.

— Если хочешь, оставайся до утра. Руслав у брата заночует, раз уж ненастье стихать не собирается.

И как-то вышло сказать это не слишком приветливо, словно на самом деле он хотел, чтобы волхва тотчас же ушла. Пусть это было неправдой. Потому что желалось больше всего, чтобы она осталась. До утра. А может ещё и до следующего. Но Ведана, поддавшись на внезапный холод в его голосе, фыркнула тихо, как будто сама себе, и засуетилась вдруг. Осмотрела одежду свою вовсе не целую. Завязала кое-как ворот, а одеяло тёплое свернула нарочито аккуратно и положила на лавку, показывая, что более не нуждается в нём.

— Я не останусь. Не хочу тебя стеснять. Да и утром свежим взглядом посмотрю, не осталось ли тут чего от Забвения, — тон её, ещё недавно такой мягкий, чуть томный, обернулся вдруг калёной сталью.

— Не выдумывай, Ведана, — Медведь сначала шагнул к ней, а после уж подумал. — Куда пойдёшь в такую метель?

— Недалёко идти, не заплутаю — на прямой-то улице. Ты меня не провожай.

Она обвела хоромину взглядом, видно, выискивая, куда её кожух делся. Заметила висящим на крюке у двери, куда его Медведь повесил, пока она спала, и направилась уж было к нему, на ходу ещё пытаясь и косу, слегка растрёпанную, пригладить.

— Ты только завтра с самого утра Руслава домой приведи, — продолжила рассуждать бесстрастно. И оттого в избе как будто выстывало всё. — Посмотреть на него хочу. И Ждана бы тебе позвать. Убедиться хочу, что Забвение никому из вас никакого вреда причинить не успело.

Медведь, слушая вполуха, догнал её и обхватил за плечи, останавливая. Рванул к себе, впечатывая спиной в грудь. И чего только вновь добивается? Сам не понимал.

— Позову, — согласился, шёпотом касаясь её уха. — Но ты всё ж останься.

Она и замерла как будто на мгновение, сжав пальцы на порванном вороте. Повернулась слегка, как будто сказать что захотела, но всё же вырвалась из его рук. Медведь задавил в груди разочарованный вздох: надо было за голосом своим следить, за словами. Надо было догадаться, что они Ведану могут обидеть. Волхва намотала платок на голову, подпоясала кожух накрепко — чтобы ни одна ветринка не просочилась. И пришлось просто стоять и смотреть на то, не в силах изменить её решение уйти. Ведана же не смотрела на Медведя, нарочно отворачиваясь, пряча взгляд. И казалось, будто и впрямь осерчала.

— Ты сам сегодня отдохни получше, — напоследок она всё ж обернулась, заправила под плат слегка волнистые пряди, что выбились у висков. — Может, ты и не заметил, а помог мне нынче сильно. А потому силы потерял. Сегодня не поймёшь, а завтра, если не дашь себе отдыха, будешь еле ноги волочить. Непривычный ты.

Она растянула губы в вынужденной улыбке. Совсем ведь не так улыбалась давеча.

— К чему я непривычный? — захотелось время потянуть, чтобы постояла ещё Ведана вот так, рядом, глядя в его лицо, словно раздумывая над чем-то. Сомневаясь.

— К тому, что силу свою не только на колку дров можно тратить, — охотно пояснила Волхва, словно и сама уходить не слишком хотела. — Если направить её верно, то она со многим злом поможет справиться. Со многими следами минувшего. Теми, что вокруг. И теми, что внутри.

Она подняла руку и легонько ткнула пальчиком в грудь Медведя. Едва ощутимо, кажется, но и остро так, что до самого хребта прошило. Да, не мешало бы ему справиться с той мутью, что в душе творится, а то ведь иначе так и спятить несложно. Видно, за какими-то только одной волхве ведомыми обрядами, она и впрямь натянула между ними ту нить, что и стягивает их всё ближе друг к другу, и порезать может до крови, если сильно в кожу вопьётся.

— Со своими тёмными сторонами я уж сам как-то разберусь, — Медведь мягко отклонил её руку. — Думается, в тебе их гораздо больше.

— Моя тьма уж давно приручена. Моё прошлое уже отгорело в том свете, к которому я пожелала стремиться, — покачала головой Ведана. — А вот ты всё варишься в старом котле. И всё воду в него подливаешь, чтобы не выкипело. Женился бы уж и впрямь. Может, полегчало бы тебе.



Счастная Елена

Отредактировано: 18.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться