Между

Размер шрифта: - +

Глава 3

      Время меняет всё, хотелось бы того или нет. Дочь ярла Асбьорна прибыла на Люэ веселой мечтательной девицей, а выросла в крепкую и несгибаемую Хельгу Арнфрид, стремительную и бесконечно спокойную в гордой своей красоте. Такой, должно быть, и хотела видеть ее бабка Гвендолин. Впрочем, на острова родные Хельге был путь теперь почти уж заказан.

Годы лета утекали подобно воде. Приходили годы осени, добавляя в косы по нитке серебра.

 

Хельга устало вглядывалась в морскую даль. День за днём, год за годом стояла она на серых острых камнях, пристально следя за краем небес — не появится ли там корабль. Остров вёльвы был пристанищем не только Прорицательнице, но ещё и толпе невестящихся девок, как Хельга когда-то хохотливых и мечтательных. Вёльва была рада всем, зная: помочь может каждая, что осталась служить. Даже если быть ей на Люэ одну-две зимы. Провидица ждала терпеливых, по мере осенних лет приближая их к себе. Нетерпеливые же ждали кораблей. Иногда они приходили. Величавые и гордые, похожие на хищных птиц или на быстрых проворных щук, под расцвеченными парусами и полные свирепых воинов. Но ни один из хирдманов не увёз с острова златокосую датчанку. Не оказалась она по сердцу ни одному из хёвдингов. А конунги в ее сторону и не смотрели. И Хельга устала ждать, потеряв надежду вернуться домой, но ждала по привычке, сперва чтобы обрадовать подруг, а после потому, что только корабли связывали ее с далекими берегами Скувоя.

 

Те, что приходили лебединой дорогой, платили шкурами и звонкой монетой за доброе слово и за ко времени данный совет, приходящие за драккарами кнарры обращали шкуры и монеты в ткани, нити из льна, рожь и овес.

Каждый был волен платить по собственному разумению. Правило же, чтобы позволили к вёльве пройти, всегда было одно — у порога оставить все оружие, чтоб был ты перед Говорящей равно что гол. Хельга до сих пор не знала, чем добрый металл мог повредить провидице, но неустанно исполняла просьбу ее, сама между тем пряча в складках платья длинный и узкий кинжал. Его она ни разу еще не вынимала из ножен, но неизменно брала с собой.

***

 

У края серо-синих грозовых облаков появилась чёрная точка, быстро приближающаяся к берегу. Медленно увеличиваясь, она превратилась в грузный, похожий на горделивую отъевшуюся гусыню кнарр. Хельга едва заметно выгнула бровь, выразив недоумение происходящим. Торговцев ждали через две недели, просто так кнарры их заходили на Люэ крайне редко, предпочитая обходить маленький островок по самым дальним течениям.

— Что-то не так? — рядом выросла одна из послушниц. Хельга покачала головой. — Позвать кого в помощь?

Датчанка рукой махнула, прося девушку уйти, досадливо добавила:

— Все хорошо, иди, без тебя разберусь. Это просто купцы.

 

Кнарр, обойдя каменистые отмели, пристал к берегу. Медленно опустились дощатые сходни, позволяя сойти на берег всем, кто ждал того. И Хельга сделала пару шагов в сторону корабля.

У кромки воды стояло много людей, но она видела только двух — высокого огненно-рыжего мужа, что щурился, глядя в сторону хуторов, и воробьем нахохлившегося мальчишку, который, о чудо, стянул с головы шапку, явив Хельге длинную — на ладонь не достающую колен — косу, и оказался просто мелкой и тощей девчонкой.

Девочки Хельга не знала, но брата она не спутала бы ни с кем другим. И вся горделивость датчанки пропала, словно не было, Хельга бежала, словно ей снова четырнадцать, чтобы повиснуть на шее Хаука.

— Пришел, наконец! На год меня тут одну оставил, — и осеклась под насмешливым взглядом незнакомой девочки. — А это чья будет?

Хаук высвободился из сестриных объятий:

— Фрейгейра Хальфдана дочь. Он решил, что здесь ей самое место.

 

С недовольством смотрела Хельга на дочь Фрейгейра Хальфдана. Маленькая и тощая для своего возраста, девчонка была какая-то дёрганная, беспокойная и вертлявая. Что может выйти хорошего из такой? Такие сыскали бы счастья будучи мальчишками, а не в платье расхаживая и позвякивая к поясу прицепленными ключами.

Кроме того, по мнению Хельги, девочка была слишком мала, чтобы начать её чему-то учить. Датчанке было чуть меньше пятнадцати, когда к Гвендолин пришли просить её в жены, и старая мудрая женщина отправила Хельгу сюда, на Люэ.

— И где ж ты нашел ее, братец? — Дева повернулась к Хауку и строго на него посмотрела, надеясь, что найдет хоть один повод отправить девицу домой.

— Бабка послала в Альдейгьюборг за новыми ножнами, будто что-то почуяла. Там меня нашел сын кузнеца местного, сказал, что подросла у Хальфдана дочь, и что пора данное много зим назад обещание исполнить. А там, в веси их, оказалось, что ей только и сюда дорога.

— Не только. Мог бы и бабке отдать, раз уж клад такой учуяла. Что здесь с ней делать? Не наши боги ее хранят, да и своим она жертвовать здесь не сможет. Сам знаешь, ей тут не место.

Хаук лишь головой покачал:

— Ей идти больше некуда. И Гвендолин она не нужна. Или ты думаешь, что Асвейг ей будет рада? Она в этом году отдает старшую в жены, ей не до брату чада. Дочь Фрейгейра останется здесь. А дальше… пусть норны сами плетут ее нить, хранят ее наши боги и боги отца, или боги ее матери. Выбора ни ей, ни мне не дано.

— Она не останется здесь, — прошипела Хельга, отворачиваясь. Окинула взглядом словенку, что сидела за столом, уплетая хлеб с морошковым вареньем. — Выбор всегда есть. В море утопил бы.

Устами ее говорила обида. На не пришедшего за ней Хальфдана, на обворожившую Фрейгейра словенскую бабу, от которой и родилось это вертлявое чудище, да и на Хаука, что посмел сюда притащить эту девчонку.

— Ладно. Будь по-твоему. Я возьму ее ученицей, хотя не думаю, что можно ее хоть чему-то научить. Как имя ее?



Xierillae

Отредактировано: 19.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться