Между

Размер шрифта: - +

Глава 15

   Рука чужая перехватила запястье. Выпали из ладони старательно отыскиваемые камешки. И ведь нескольких до необходимого числа не добрала. Теперь же заново отыскивать.

Свэль глаза подняла от россыпи галечной и пытливо посмотрела на человека, который рискнул к ней подойти и схватить так грубо. Брандон, тот самый бывший монашек, стоял перед девушкой и не менее пытливо ее разглядывал. И руки ее не выпускал.

Девушка на себя руку потянула, пытаясь высвободиться. Брандон был ей неприятен. Он говорил складно и красиво, но сказанное им неизменно казалось Свэль глупым и бессмысленным, оттого лишний раз встречаться с ним она не хотела.

— Отпусти, — пробормотала девушка одними губами и снова попыталась высвободиться.

— А что, если нет? Понравилась ты мне вчера. Или другие хороши, а я не хорош?

Словенка коготками свободной руки в чужое запястье вцепилась, пытаясь высвободиться.

— А если нет, жениху скажу. Просватанная я! — прошипела сердито, впервые радуясь, что кому-то уже была обещана. — Да и путаешь ты меня с кем-то. Пусти.

Брандон усмехнулся косо:

— А не скальд ли ваш, всякой девке парень, жених?

— Да даже если и я, тебе-то дело какое? Вам, что овцы стриженным, не положено жен иметь. Так и отпусти ее.

Брандон с какой-то брезгливостью оттолкнул от себя девичье запястье, словно под пальцами вместо руки клубок осклизлых змей оказался. Свэль же немедля в сторону Хрольва прыснула, за ним тут же спрятавшись. Подначивал он ее или нет, а все же куда родней и приятней бывшего монаха был.

— Дурной народ, — сплюнул Брандон, смотря на выглядывающую из-за Хрольва Свэль, — не серебру, колышкам рад!

И, отвернувшись, ушел в сторону драккаров. Хрольв лишь зубами скрипнул.

 

Словенка расплакалась тихо, носом шмурыгая. Глаза незаметно отерла.

Что ни день, а все найдется кто-нибудь, кто обидеть как-нибудь вздумает. То словом уколют, как иголкой, то, не разъяснив ничего, втолкнут в узкий пещерный лаз, а то и вовсе перепутают с кем-то.

— Будет реветь, — одернул девушку Хрольв. — Асвейг зареванных не любит.

Свэль глаза отерла снова рукой, вопросительно на скальда глянув.

— Асвейг пришла. Думает Рогнеду и тебя забрать. Нагулялись, говорит. Не ходи пока к Гвендолин.

Девушка хмыкнула тихо. Несколько дней назад она бы с радостью со Скувоя бежала бы, нынче же путь ей был обратно на Кольтур заказан. На Кольтуре не было Гвендолин, а раз так, то на Кольтуре Свэль скорее стала бы большим, чем тот морок, что в водной глади привиделся. А уж коли такой Свэль совсем становиться не желала, хоть и говорила галлатка, что оно неизбежно, хуже становиться ей и подавно не хотелось.

— А этого, — неправильно понял молчание словенки скальд, — не пугайся. Он бы не был так смел, если бы его басни не нравились конунгу.

— Твои мне нравятся больше, — окончательно стерла слезы девушка. — Его же слишком глупые. Путанные.

Свэль вернулась к месту, где стояла до разговора с Брандоном, и опустилась на колени, снова выбирая среди побережной гальки камушки, которые искала до того.

— Я благодарна, что ты предупредил меня об Асвейг. Но пойти мне придется. Не сейчас, конечно. Но придется.

— Дело твое, — плечами пожал скальд. — И я тебе ничего не говорил.

Свэль кивнула, пальцами нащупав очередной камешек. Конечно, не говорил. И не знает она ничего. Откуда же ей, неразумной, про приход Асвейг знать. Она, дурочка, камешками балуется, собирает морем сглаженные да круглые.

— А Рогнедь что?

— Сама рада ехать. Асвейг есть, чем её занять.

 

Асвейг с утра на Скувой пришла. Ночной переход женщину сильно утомил, но той решительности, с которой она сейчас что-то говорила Гвендолин, это не умалило.

Спор, как Свэль поняла, вышел у женщин из-за Рогнеди, которую мать собиралась увезти домой, дабы готовилась к грядущему после Йоля празднику. Да и словенка, которая хоть Асвейг и удручала, но была полезна, занимаясь домашними хлопотами, следовало вернуть на Кольтур. Гвендолин же была непреклонна. Она, скрепя сердце, могла позволить забрать помощницу-Рогнеду, но отпускать от себя словенку не желала совершенно.

И стоило Свэль войти на женскую половину, прекратив прятаться и слушать, что ушам ее не назначено, как спор стих незамедлительно. Асвейг с легким раздражением посмотрела на перепачканную понёву девушки, Гвендолин же с нетерпением стала рассматривать принесенные камешки.

— Знаешь, фру Асвейг, не спеши длить ссору. Вечером переговорим, — наконец вздохнула Гвендолин. Катла, у порога стоявшая, тут же, стоило старухе кивнуть, поспешила проводить грозную гостью в баню, смывать путевую грязь. — А ты, — Гвендолин к Свэль повернулась, — к делам вчерашним возвращайся. Прежде лишь лицо свое умой, пока тебя духи очага такую не испугались и бед другим не наделали.

 

В плошке с водой небо казалось темнее и глубже, но стоило поднять голову, как оно снова становилось совершенно серым. Светлым и обыкновенным. Отраженное небо таило в темной своей глубине звезды, которые придут позже, к вечеру, чтобы предки снова смотрели, как веселятся потомки.

Словенка накренила посудину, лучше чтобы видеть. И, кроме краешка неба, поймала чужую тень в отражении. Тень убегала и возвращалась, кружилась причудливо и дробилась в водной ряби — у Свэль руки от прохладцы дрожать вздумали.

«Будто работы грядущей испугались», — коротко улыбнулась с самой себя словенка и глаза подняла, чтобы хозяина пляшущей тени увидеть. Да нашла потерянное с утра солнце.

 

Хаук наскакивал на невидимого врага, сражаясь с ним отчаянно. Выходило у него грозно, выходило страшно, но красиво, что едва ли можно было оторваться от этой пляски с мечом.



Xierillae

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться