Первенец

Font size: - +

Глава 20. Камень на шее

Трубка капельницы далеко не пустила, и порыв броситься навстречу закончился на кровати. Наилий подхватил, не дав выдернуть из вены катетер. Теперь сухая синтетическая ткань щекотала щеку, а Куна, свернувшись клубком, покачивалась у генерала на коленях. Она наелась страхом досыта, наговорилась с тишиной и видеть не могла четыре стены палаты. Хорошо, что он пришел. Пусть молчит и смотрит мимо, будто мыслями далеко в космосе, но с ним легче. Особенно сейчас, когда впервые кажется, что прямой как посох генеральской осанки никогда и не было. А он обнимает бережнее и нежнее, чем в катере.

– Куна, я говорил с Публием и все знаю.

Она вцепилась в него испуганно и вздохнула. Цеста долго скрывала угрозу выкидыша, сначала рассматривая на аппарате УЗИ крошечный эмбрион и замеряя сердцебиение. Только потом показала затемненную область «мертвой» плаценты. Чуть не потеряла. Процесс начался и остановился. Ребенка такого крошечного, но уже живого, организм хотел вытолкать. Выгнать.

– Все хорошо, – всхлипнула она, – правда, мы поправимся.

– Мы. – Наилий улыбнулся и обнял крепче. – Не забывай об этом, хорошо?

Она закивала, кутаясь в его тепло, как в одеяло. Что-то сказать должна важное, но снова забыла. Генерал гладил по спине, а потом положил ладонь ей под грудь.

– А живот скоро вырастет?

Куна едва сдержала смех. Терпением генерал не отличался. Страшно было говорить, что до рождения больше половины цикла. Самой торопиться не хотелось. Чем дальше роды, тем меньше о них думаешь. 

– Три месяца ждать точно. Только потом беременность станет заметной. 

Полководец нахмурился, явно что-то подсчитывая в уме. Даже спину вытянул, качнувшись назад.

– Будет нужна другая форма одежды, чтоб не мешала и не давила.

– Ваше Превосходство, – улыбнулась Куна, – у женщин нет формы. Просто найду что-нибудь широкое и свободное.

Лукавила немного. Гражданские носили форму на работе, но для беременных её не придумали. Наоборот, женщин в положении на Дарии одевали с огромным удовольствием. Аврелия захлебывалась восторгом, рассматривая каталоги, и, дурачась, иногда засовывала под платье подушку. Представляла, как будет ходить по рабочему кварталу самой пузатой, модной и счастливой. Вселенная словно пошутила, исполнив мечту младшей сестры у старшей. Куна взволнованно ерзала, осознав, что не сможет спрятать живот. Бездна со сплетнями и косыми взглядами в спину, Аврелия с матерью узнают! И тогда её даже Регина не спасет.  

– Ваше Превосходство, – хмыкнул Наилий. – Мы же на имена перешли.

– Да, конечно.

Голос дрогнул, и нервный озноб вернулся, а вместе с ним противная тянущая боль внизу живота. Нужно лечь и расслабиться, иначе лечение пойдет прахом.

– Ты дрожишь, – тихо сказал генерал. – Тебе плохо? Больно? Ложись.

Подушка обняла прохладой, а под одеяло помог забраться Наилий. Раньше Куна постыдилась бы признаться в недомогании, но сейчас не о себе заботилась.

– С нервами нужно что-то сделать, – заявил генерал, – скажи, как тебе помочь? Ты можешь сменить работу или просто сидеть дома. Всем необходимым я вас обеспечу.

– Нет, пожалуйста, я учусь в кулинарной академии, мне нужно жалование, а смены гибкие, их можно тасовать так, чтобы и на практические занятия успевать.

Хватит ей свободных ночей, днем хочется что-то делать. Без работы дом превращается в больничную палату, где из всех занятий – еда, сон и планшет. Куна насмотрелась на Аврелию, знала, что сама так не сможет. Взвоет через месяц от безделья.

– Не нужно, пожалуйста, Наилий.

– Тише, тише, – прошептал он, поглаживая по руке. Замолчал, будто собираясь с духом, а потом заговорил медленно и с длинными паузами. – Я переживаю за тебя. За вас. Хотел забрать в особняк, но там кроме меня живут офицеры. Весь второй этаж занимают. И когда я в командировке особняк превращается в обычную казарму. Я уверен в дисциплине, но там три десятка молодых бойцов на гормональной буре, весьма страдающих без женского внимания. Не стоит их лишний раз искушать.

Куна сама бы в особняк не поехала. Страшно представить какой там контроль и пропускная система, а сидеть за высоким забором безвылазно не хотелось.

– Я обрадовался, когда у тебя соседка появилась, – продолжил Наилий, – досье у неё чистое, характеристика с работы хорошая. Да и Нурий рассказывал, что вы нормально уживаетесь.

От удивления рот открылся. Все самые безумные легенды о вездесущей службе безопасности генерала подтверждались «на раз». Уверенность, что Наилию плевать, как она живет, с треском лопнула.

– Я не завел бы разговор, не угрожай ссора с родственницами твоему здоровью. - Генерал окончательно ушел в себя, застыв каменной статуей. Голос выцвел, взгляд потух, а слова вместо него словно выговаривал робот, объявляющий посадку на рейс речного катера. – Ты знаешь, что я вырос в горном интернате. Попал туда на второй день жизни в закрытом пластиковом кювезе и с номером на бирке, привязанной к руке. Нас таких лабораторных и экспериментальных было тридцать. К выпуску осталось девятнадцать. Кто-то погиб, сорвавшись в пропасть, других убили мутации и одного исключили. Мы не знали, кто наши родители, мастер запрещал даже спрашивать, но мне нестерпимо жгло выяснить. Казалось, найду мать или отца и ощущение искусственной жизни пройдет навсегда.

Куна забывала дышать, вслушиваясь в тихие слова. Потянулась к Наилию, но смогла только сесть рядом, свесив ноги с кровати. А он рассказывал, будто с бездной делился воспоминаниями, с трудом отпуская каждое.   

– Даже в звании майора со связями и властью пришлось туго, но я нашел её. Женщину, которая меня родила. Капитолина была профессиональной суррогатной матерью. Много циклов сотрудничала с той лабораторией генетики, где на мне экспериментировали. У неё дом в пригороде Адрии на берегу Срединного океана. Особняк генерала девятого сектора чуть меньше и в саду нет таких редких цветов. Заработала детьми себе на мечту. Я не хотел сначала ехать, но обида камнем висела на шее и мешала жить. Шел по гравийным дорожкам и казалось, что не камни хрустят под ботинками, а мои зубы скрежещут. «Какой еще Наилий? Кто вы такой?» Я объяснил, как мог и услышал: «Вот что. Как вас там? Майор Лар. Я рожала по одному генетическому уроду в цикл и не обязана помнить каждого».



Дэлия Мор

Edited: 13.11.2017

Add to Library


Complain