Приют для Эми

Размер шрифта: - +

IV. Решения, решения...

В роскошном лондонском доме на Барн-Хилл Джуди Коудвелл гостила уже несколько недель. Что это вообще была за женщина, любившая подолгу находиться вдали от родного дома? Всё ещё довольно молодая и красивая, она была полна сил и жизненной энергии; весь её образ буквально кричал о том, что она не из тех леди, которые хоронят себя после кончины супругов и прозябают день ото дня в фамильных домах, вышивая или в тайне от всех опустошая погреба с дорогими винами. Ей было всего сорок четыре, но даже никто из знакомых не мог бы с уверенностью сказать, насколько моложе она выглядела. Во взгляде холодных серых глаз, обрамлённых чёрными густыми ресницами, читалось королевское высокомерие. И с особой изощрённостью она любила, если это замечали джентльмены. Порой она не скупилась на флирт. Очарованные её острым язычком и умением обратить на себя внимание мужчины с удивлением узнавали в ней вдову Барретта, уважаемого всеми военного человека, «человека войны», как любили поговаривать его товарищи. 

В общем, действующая хозяйка большого особняка Хайхиллз в Хэмпшире чувствовала себя раскованной и не тосковала после смерти мужа. Некоторые леди из её окружения искренне обожали Джуди за умение найти развлечение практически во всём, некоторые считали её поведение немного неприемлемым, а третьи… третьи просто боялись её. Как бы эта черноволосая соблазнительница с её неувядающей красотой не склонила их добропорядочных мужей к греху. 

Не стоит считать, что Джуди не уважала своего покойного супруга. На самом деле она любила только двоих мужчин за всю жизнь: своего мужа, в которого влюбилась ещё в восемнадцать, когда была наивной и легкомысленной, и сына. 

Пожалуй, не было ещё у кого-либо таких отношений, такой пугающей привязанности матери к ребёнку. Единственный ценный подарок от Виктора, как она рассуждала. Бенджамин — вот, кажется, и всё, на чём замыкался её мир. Она мгновенно таяла, стоило ей заговорить о нём. Единственный ребёнок, драгоценное дитя, пожалуй, он останется для неё центром Вселенной до конца её дней. Неудивительно, что при подобной связи Джуди терпеть не могла его потенциальных невест, а таковые находились то тут, то там. Они роем кружились вокруг на различных приёмах и ужинах и неустанно интересовались Беном. Но ни одну пустоголовую напомаженную девицу вдова Барретта не допускала ближе фраз, типа «хотела бы я с ним познакомиться!» 

Неожиданным открытием для неё стала младшая дочь новых лондонских знакомых. Эстер Полк была дочерью английского магната, который в своё время сделал неплохое состояние на угольной промышленности. Эта занятная особа восемнадцати лет показалась Джуди очаровательной в этой её неясной пока строгости. Взглянув в первый раз на маленький портрет Бенджамина, Эстер не издала ни звука. Не то, что те, предыдущие: они ахали или томно вздыхали, принимаясь тут же обмахиваться веерами и неумело сравнивать глаза её сына с кристально-чистой водой озёр, и далее в зависимости от воображения. 

Но что-то промелькнуло во взгляде тёмных, оливковых глаз молодой Полк, когда Джуди, наконец, познакомила её с сыном три года назад. И впервые за всё время дружбы женщина заметила, что её юная знакомая нестандартно реагирует на кого-либо. Они виделись периодически, и, вопреки своим убеждениям, Джуди делала всё ради очередного свидания. Но Бенджамин лишь пожимал плечами на её расспросы. 

— Эта девушка — настоящее сокровище, — не уставала повторять женщина, делая намёки. — Как странно, что никто до сих пор не добился её руки. Как ты считаешь? 

— Эстер очень милая, мама. С этим трудно поспорить, — отвечал Барретт-младший равнодушно. 

А дело не продвигалось дальше редких танцев на вечерних приёмах и праздниках. 

Общество Эстер нравилось Джуди, и вскоре она уже не могла представить никого, кроме неё, рядом со своим ненаглядным сыном. На откровенные вопросы о том, нравится ли мисс Полк её Бенджамин, девушка скромно отводила глаза и кротко кивала в ответ. В этот раз вдова Барретта решила действовать наверняка. Так что приглашение в Хайхиллз не заставило себя долго ждать, а родители Эстер полностью доверяли Джуди и совсем не были против поездки. 

Неожиданное письмо от Бенджамина разрушило все планы решительной женщины. Поначалу она подумала, что сын в очередной раз подшутил над ней, но тон послания намекал на противоположное. В письме говорилось, что он скоро женится! И не абы на ком — на девице Паркер! Это был настоящий удар. Ощущение сродни предательства, не иначе. 

С тяжёлым сердцем Джуди стояла перед огромным окном в гостиной, бездумно глядя на грязную загородную улицу. Пальцы сжимали листок бумаги, исписанный ровным почерком сына. Её мысли были далеко-далеко, вернулись в прошлое, в то время, когда всему, что она так любила и чем дорожила, пришёл конец. Она не могла поверить, что боль и отголоски её личного кошмара возвращались к ней спустя столько лет! 

Эстер была терпелива и мила, она успокаивала её, как умела. Девушка уверяла, что в любом случае сопроводит её в Хайхиллз и, более того, безумно ждёт встречи с Беном. Джуди разрывалась между желанием рассказать всё своей любимице и чувством приевшейся бережливости. Всё-таки она обещала мужу и до сих пор обещания не нарушала. 
 

***

 

Хайхиллз, Хэмпшир, Англия
Девять дней спустя



Бен старался не поддаваться медленно растущей панике. За несколько дней, что Эмили провела в его доме, он извёлся настолько, что лишь на третью ночь понял — он так и не сомкнул глаз. Уставший, раздражённый, он мерил шагами кабинет покойного отца и бормотал заранее подготовленные оправдания перед матерью. Он так и не получил ответа на своё письмо, хотя обычно Джуди писала ему незамедлительно. Значит, всё действительно было плохо, он-то знал свою мать. Её безграничная привязанность к нему могла граничить разве что с нетипично долгим игнорированием, в чём, несомненно, был виноват он сам. 

— Эта весна запомнится надолго, — повторял он вслух. 

Все финансовые вопросы и многочисленные разбирательства по отцовским документам были заброшены, ввиду сложившейся ситуации. Сэр Мильтон вызвался взять на себя заботы об особняке, прислуге, закупках для кухни, конюшен, и далее, и далее, за что Бенджамин был ему бесконечно благодарен. 

Эмили Паркер совершенно не помогала, что постепенно начинало раздражать молодого наследника Барретта и даже злить. Вдобавок ко всему в начале новой недели в особняк наведался один из приятелей Бенджамина, который обрисовал ему всю шумиху, развернувшуюся за пределами Хайхиллз. Практически все, кого знали Барретты, были в курсе последних событий и по большей части распространяли лишь слухи о скорой женитьбе Бена. Единицы перешёптывались о том, что незамужняя мисс Паркер находится в его доме. 

О Роберте Пэттоне он так ничего и не выяснил, кроме того, что тот до сих пор наведывался в дом родственников Эмили. На что рассчитывал этот подозрительный тип, доставая Катрин Паркер, когда им обоим давно должно быть ясно, где находится её племянница? Бенджамин часами просиживал в кабинете, опустив шторы, так что комната тонула в полутьме, и размышлял, и думал, какой из планов окажется самым грамотным и безопасным для всех. До сих пор единственным выходом, на который намекнул даже Джордж Мильтон, — была свадьба. Да, она решила бы многие проблемы. И самое худшее уже случилось — его мать знала об этом. 

Вечером четвёртого дня пребывания потенциальной невесты в Хайхиллз, когда Бен едва успел побриться и одеться ко сну, в дверь его спальни постучалась Бетси — тучная, но очень проворная женщина пятидесяти двух лет — и сообщила, что мисс Паркер, возможно, чувствует себя нехорошо. Прежде, чем войти в смежную комнату, Бен задумался… но тут же одёрнул себя. Бетси заметила его неуверенность и сразу упрекнула молодого хозяина в свойственной ей строгой манере няньки: 

— Прекратите думать о том, что подумают другие, мой дорогой! О ком вы сейчас должны заботиться — о них или об этой бедной девочке? 

Бен был пристыжен и уже позже, оказавшись у постели Эмили, почувствовал себя настоящим ослом. Пока нянька утирала полотенцем влажный лоб девушки, он сидел рядом с ней, держа маленькую руку в своей ладони, и думал о том, что никогда ещё не видел её такой беспомощной и одинокой. Всё равно, как если бы он бросил её в запертой комнате, одну, без друга, на которого она могла бы положиться, а сам придавался своему отчаянию и раздумьям где-то вне досягаемости. Эгоист. Вот, кем он себя видел. 

Девушка неохотно просыпалась, чтобы выпить немного бульона, но он так и не смог поговорить с нею. Её кожа была горячей, дыхание — частым и немного хриплым. Когда к полуночи ничего не изменилось, Бенджамин послал за врачом в ближайший городок, в Берли. Прибывший в экипаже молодой доктор поначалу не вызвал у хозяина особняка доверия, но, как оказалось, дело своё он знал отлично. 

Никто из оставшейся в доме в ту ночь прислуги не спал, и Бен с удивлением для себя обнаружил, какими лояльными по отношению к его появившейся из ниоткуда невесты были его люди. Что ж, это весьма утешало. 

Молодой врач покинул комнату Эмили всего через полчаса и заверил Барретта, что состояние девушки не вызывает опасений. Он не понял и половины из тех терминов, которыми бросался этот худой человек с нелепыми усами, которые совершенно не делали его солиднее, но отдал распоряжение экономке приобрести всё необходимое для лечения мисс Паркер, а Мильтона попросил щедро заплатить врачу… и побыстрее проводить его вон. 

Эмили лежала в окружении смятых подушек, укутанная в тёплое одеяло, она проспала так, под действием небольшой дозы опия, до следующего утра. Всё это время Бенджамин был рядом. Решившая навестить больную, Бетси тихонько заглянула в комнату и улыбнулась, завидев премилую картину: её ненаглядный мальчик расположился в кресле напротив постели мисс Паркер, положив руку поверх её недвижимой руки, и всё пытался не уснуть. Женщина не стала тревожить их, прикрыла дверь и со спокойной душой ушла досыпать. 

Несмотря на моросящий ночью дождь, утром солнце расщедрилось на тепло; земля быстро прогревалась, а в спальне Эмили вскоре стало слишком душно. Когда Бенджамин открыл двери на небольшой балкон, девушка, наконец, проснулась. Барретт вернулся к постели, напрочь позабыв обо всех правилах приличия и прочей чуши, медленно сел по левую сторону от Эмили и поприветствовал её приободряющей улыбкой. 

— Что с тобой? Ты выглядишь таким уставшим. Почему? — спросила она, лизнув пересохшие губы. 

— Ты немного приболела, дорогая. Я вызвал врача из Берли, и он сказал, что это была лихорадка, но мы победили на первой стадии. 

Она недолго помолчала, опустив глаза, откашлялась, а затем просто сказала: 

— Вот как! Мне очень жаль, что я доставила… столько хлопот тебе и твоим работникам. Наверное, прогулка до посадочной станции тем утром дала о себе знать. 

Барретт даже не нашёлся, что ответить. Боже, что за святая простота! Эта девушка была настолько бесхитростной, что в тот момент это совершенно поразило его. Нет, он определённо до сих пор не знал таких женщин, благо большую часть свободного времени тратил на службу, а не на сомнительных девиц. 

Эмили уже не выглядела бледной как смерть; на щеках появился румянец и губы порозовели. Бен слегка наклонился вперёд и посмотрел своей «невесте» в глаза: 

— Даже думать не смей о подобном. Правда, ты заставила меня сильно понервничать! Двое моих товарищей умерли от лихорадки в Испании, во время службы, и тогда я ничего не смог сделать. 

— Это ужасно! Я так… 

Она отчаянно закашляла, и молодой человек поспешил помочь ей сесть прямо. Её ночная сорочка из батиста была влажной, он почувствовал это, когда коснулся ладонью её спины. Кашель прекратился, девушка успокоилась и откинулась на подушки. Чуть позже они вместе завтракали и пили ароматный чай с питахайей; на подносе, который горничная принесла прямо в спальню, были свежеиспечённые булочки, несколько кусочков ягодного пирога, омлет и ваза с различными фруктами. 

— Как я завидую тебе! Столько вкусностей каждый день! — с восхищением произнесла Эмили, сделав глоток чая. — Ваша кухарка божественно печёт пироги, надеюсь, она это знает. 

— На самом деле для меня так не готовят. Они оживились с тех пор, как ты появилась здесь. Все буквально в тебя влюбились, клянусь! Даже Мильтон, кажется, забыл, в каком виде мы с тобой сюда прибыли… 

Бенджамин улыбнулся, попытавшись обратить всё в шутку, но его собеседница вдруг погрустнела. Она сжалась, укутанная в одеяло, и покачала головой. 

— Эми, ты ведь понимаешь, что прошло достаточно времени с тех пор, как мы приехали? 

Она молчала, нахмурившись и упрямо не желая встречаться с ним взглядом. 

— Люди говорят… они многое говорят, и всё сводится к тому, на чём мы остановились. — Он сделал глубокий вдох. — Если мы поженимся, всё наладится. Это именно то, чего я хочу. 

— Точнее, что ты обязан сделать, — пробормотала Эмили. Она поставила пустую чашку на поднос и посмотрела на Бена. — Я не хотела ни к чему тебя принуждать. Но всё обернулось так, что тебе приходится жениться на мне. А я вынуждена стать твоей женой. Это всё… слишком тяжело и неправильно. Ты достоин лучшей участи. 

Бенджамин мысленно выругался. А что им оставалось? Куда она пойдёт? А если слухи последуют за ней в Ромси, куда она так отчаянно стремилась попасть? И что будет с его репутацией в обществе, когда каждый так и норовит обронить фразы о «соблазнении»? 

— Любые дискуссии бесполезны, пойми. В конце концов, мы не чужие друг для друга. 

— Но этого мало! — сказала она, сжав пальцами одеяло. — Я не хочу, чтобы наши отношения строились на несчастье. 

— Дело не в том, будем ли мы счастливы и найдём ли гармонию… Всё дело в том, чтобы сейчас защитить самих себя от слухов и сплетен. 

Он понимал, как мелочно звучало то, что он говорил. Барретт сам не ожидал от себя подобного. Куда-то подевалась вся его солдатская стойкость. Он же получил новое звание, в конце концов! Бен вдруг подумал об отце, как бы он поступил. Нет уж, отец не стал бы распускать нюни и давно решил бы всё по-своему. 

— Ты скажешь мне «да», никак иначе, — заключил он вслух. — Таков исход. 

Это не было утверждением даже, это прозвучало, как самый настоящий приказ. На мгновение Барретту показалось, что в глазах «невесты» промелькнула тень страха. Но лишь на мгновение. Эмили молчала, долгожданного «да» так и не последовало. 
Неужели она не понимала, что за все эти дни, проведённые в его доме, он мог сотворить с нею что угодно? Дело было даже не в нём, не в друге её детства, а в том, что подумают все остальные. Они скажут, что он погубил юную девушку, соблазнил её и увёз в свой особняк. Или предположат, что Эмили — падшая женщина со странными связями, и это станет клеймом на всю жизнь. Как она этого не понимала? 

— Ты должна дать мне ответ, Эми. Я жду. 

Тон его голоса был строгим, непреклонным. Бен очень надеялся, что девушка примет решение хотя бы из страха к своему отчаянному положению, но прежде, чем она что-то ответила, в дверь постучали. Всё такой же уставший и раздражённый, Бенджамин вышел в коридор. Мильтон стоял перед ним, нервно позвякивая связкой ключей в руках. 

— Ваша матушка прибыла из Лондона, — сообщил он, поглядывая в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, в холл. — Полагаю, вы захотите её поприветствовать. 

Бен подумал, что ничего хуже этого утра быть не может. Мало того, что он так и не успел подготовиться к встрече с матерью, Эмили Паркер сейчас находилась в комнате, соседствующей с его собственной спальней, и отдыхала там, будучи одетой в одну ночную сорочку. 

— Прекрасно, просто прекрасно! — прошипел Барретт раздражённо. — Что может быть лучше? 

— Пожалуй, только гостья, прибывшая вместе с вашей матушкой, — предположил Мильтон вслух. 

— Какая ещё гостья? 

— Мисс Эстер Полк, сэр. Она здесь. 

Бенджамин в отчаянии утёр усталые глаза руками. Очередная потенциальная невеста в его доме! Что может быть хуже?! 



Елена Барлоу

Отредактировано: 13.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться