Разруха

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая

С работы Хельга вернулась поздно. От бесконечных цифр у неё рябило перед глазами, и даже думать о том, чтобы вновь браться за дело, не хотелось. Завтра придётся вновь приступать к работе, но она пока что даже не предполагала, как именно автоматизирует собственную линию и…

Сколько же мыслей роилось в голове! Хельга последние полгода только и делала, что мелкие расчёты для бесполезных фирм. Теперь же, оказавшись в распоряжении самого Президента, в его команде, она должна была разбираться с горами бумаг, вникать в новые схемы, пытаться продумать успешные варианты развития. Разумеется, никто не назначал её главной, но уже той должности, что дал девушке Рэйван, хватало для того, чтобы от ответственности становилось трудно дышать.

Матери в доме не было. Это Хельга поняла уже по тому, что не ощутила запаха её духов, немного резковатого, с оттенком цитрусовых. Сама девушка пользовалась более мягкими ароматами.

Впрочем, что-то острое, перчёное, всё равно не покидало комнаты. Папа предпочитал запах ванили, от которого Хельга упрямо чихала, значит, не то. Этот аромат казался приятным и доносился откуда-то сверху, со второго этажа, тонким, едва ощутимым шлейфом. Если б Хельга пришла прямо из офиса, то воздух показался бы ей просто слишком свежим, но ведь нет, она шла пешком от самого центра, по морозу, так что отчётливо улавливала специи.

В книгах о прошлом, которые она с таким упоением читала, этот аромат назвали бы, вне всяких сомнений, восточным. Но никакого Востока – достаточно дальнего, чтобы отличаться и культурой, и даже тем, что там растёт, - в Городе не было в силу его размера, и Хельга не могла понять, откуда у неё появились столь стойкие ассоциации с удивительным запахом, распространившимся по дому. Кому принадлежали эти духи?

- Ты, я вижу, воспользовалась моим советом, - голос, не медовый, но мягкий, доносившийся тоже со второго этажа, точно не мог принадлежать никому, кроме как Паоло. Она сама поспешно вскинула голову, понимая, что в доме чужой, и, избавившись наспех от куртки и сапогов, заспешила по лестнице вверх, на второй этаж.

Но все комнаты были открыты. Паоло стоял у самых поручней, словно только что поднялся на второй этаж и пытался осмотреть дом из такого угла обзора. Можно подумать, он был покупателем!

Хельга должна была бы выгнать его, выставить за дверь, но мать сама виновата – она вполне ясно выразилась, что желает, чтобы Паоло оставался подольше. И чтобы её дочь держала его как можно ближе к себе и к семье. Может быть, Сивирра и с самим политтехнологом поделилась этими мыслями, вот он и явился?

- Здравствуй, - улыбнулась она. – Да, я сходила к Рэйвану. Удивительно, что он не прогнал меня сразу же, как только услышал, чья я дочь, а принял и выслушал.

- Рэйван не настолько плохой, как кажется твоей матери, - покачал головой Паоло. – В последнее время я начинаю склоняться к тому, что неправильно выбрал сторону, на которой… Сражаюсь, - слово прозвучало и вовсе неуверенно. – Но потом осознаю, что и выбора-то у меня особого не было.

Хельга чуть нахмурилась. Признаваться Паоло в собственных симпатиях к Тэлоуинну было бы глупостью – так она легко нарушила бы данное матери слово, а мужчина мог легко поделиться своими впечатлениями о дочери с Сивиррой. Она тогда бы обрадовалась, о, как бы обрадовалась, выставляя нежеланную из своего дома! По крайней мере, точно обеспечила бы себя столь любимой тишиной на долгое время, никто не давил бы на разум, не путался бы под ногами, тишь да гладь! А что Хельге после этого некуда было бы идти…

Надо дотерпеть хотя бы до первой заработной платы. Может быть, тогда она раскошелится на какую-то комнатушку где-нибудь на окраине, хотя, Рэйван ведь обещал неплохой оклад, верно? Работа в экономическом отделе при кабинете министров – это не абы что!

- Всё же, я вынуждена стоять на стороне своей семьи, - наконец-то выдохнула Хельга. – По крайней мере, пока я делю одну территорию с собственной матерью, у меня нет выбора.

- Я слышал, что это всё-таки дом твоего отца. Хотя Сивирра, определённо, считает себя и здесь царицей, - ответил Паоло, сделав шаг ей навстречу. – Но да, с такой женщиной, как твоя мать, лучше не воевать. А если и воевать, то очень по-умному, скрытно… или ты придерживаешься другого мнения о ней? Не сану ни спорить, ни осуждать, с родителями расстаться довольно сложно…

Хельга не проронила ни слова. Все её мысли почему-то занимало то, что она должна сейчас разыграть из себя коварную соблазнительницу. Но Паоло ведь видел её несколько раз до этого, верно? Он не поверит, каким бы качественным ни был спектакль. Нет, куда логичнее с его стороны будет попросту фыркнуть и сказать, что игра не стоит свеч. А мать тогда устроит скандал.

Она заставила себя сделать шаг вперёд, пояснив всё это мысленно уверенностью, приобретённой на работе. Ведь не может же одна из сотрудниц Рэйвана Тэлоуинна быть робкой, застенчивой мышью, верно? Хельга чувствовала в себе странное и в тот же момент пугающее стремление к той свободе, которую ей никогда не дала бы мать, и Паоло, словно ключик к удивительной шкатулке с запретным, стоял так близко…

Это удовлетворило бы её маму. Та вообще впервые в жизни, может быть, увидела бы в исполнении собственной дочери то, чего так сильно желала, и Паоло – просто отличное средство…

Если бы всё у неё получалось так же просто, как об этом привычно равнодушно говорила мать, Хельга была бы благодарна жизни. Но, к своему огромному сожалению, она давно уже привыкла оставаться неизменной худшей, и даже если отец умудрялся затмевать её посредственность собственной, мать от этого не относилась к ним двоим – и к Хельге особенно, - терпимее. Она не признавала за дочерью права на "дурную" наследственность от Леонарда, считала, что сама должна была вытеснить все его следы одним только воспитанием.



Альма Либрем

Отредактировано: 19.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться