Рыцарь. Книги 2-4

Font size: - +

Глава 35

Глава тридцать пятая

 

В длиннополой сутане, скорее напоминающий огородное чучело, нежели учителя, долговязый и сутулый мастер-наставник Блажен, сидел по своему обыкновению не на стуле. Он с трудом запихивал длинные ноги под стол, а потому, предпочитал усаживаться на столешницу сверху. Потрясая перед притихшей аудиторией зажатыми в руке листами бумаги, он совершенно не обратил внимания на вкатившееся в двери аудитории кресло Остромысла — видимо из-за близорукости посчитав того за одного из опоздавших учеников — и продолжал торжественно вещать. А студиозусов, дернувшихся встать, чтобы поприветствовать Мастера, тот сам остановил нетерпеливым жестом и, приложив палец к устам, потребовал соблюдать тишину.

— В этом документе упоминается имя Мастера Казаруса! — звонкий баритон Блажена, даже как-то неподобающий семидесятилетнему старцу был полон восхищения. — Следовательно, описанные события происходили, по крайней мере, четыре сотни лет тому. Еще до Армагеддона! Потому, что если вы натужите мозги, то припомните, что позже Оплотом правил Мастер-хранитель Лютоволк. А значит, перед нами очень давний манускрипт. Нужно не забыть выразить благодарность старшему архивариусу Бронеку. Заслужил... До сих пор, этот отчет корабельного исповедника Парвуса воспринимали как развлекательный опус одного из сонма, канувших в безвестность, не слишком удачливых сочинителей. Еще бы… Беспрепятственное путешествие вокруг побережья Полуденного континента каждому здравомыслящему человеку покажется неумной басней. Вся эта территория давно закрыта даже для магии. Это информация о территории, где, как принято считать, появились Змии… Где встречаются ведьмовские круги, в которых время течет вспять. Источники с живой и мертвой водой, показывающиеся лишь тому, кого сами изберут. Странствующие деревья, что могут подсказать верный путь страннику, а могут и в непроходимую глухомань завести... Теперь вы понимаете, почему я собрал здесь именно вас?

— Потому, что это твои любимые ученики, наставник, — ответил вместо студиозусов Остромысл. — А ты, отрок, чего замер? Или я так и буду, как затычка, в дверях торчать. Давай, кати меня дальше… — проворчал Мастер прислужнику, и, дождавшись, когда тот протолкнул кресло-каталку в помещение, продолжил. — И тебе не терпится поделиться с ними этой потрясающей новостью. Ибо ты уверен, что архивариусы и библиотекари лучше лекарей или старост смогут оценить ее содержание. Не могу не согласиться… Но, позволь узнать: отчего ты не включил в этот список и своего старого друга?

— И тебе доброго здравия, Мастер, — Блажен слез со стола еще при первых звуках знакомого голоса, а ученики дружно вскочили с мест. — Понимаешь, я хотел, сначала сам разобраться…

 — Ну, поскольку я все равно уже здесь, — остановил его извинения Остромысл, — предлагаю не транжирить попусту драгоценное время, а приступить к чтению. У кого из твоих любимчиков самый внятный голос?

Блажен поманил пальцем одного из сидящих в первом ряду послушников, вручил парню стопку листов, а сам взгромоздился обратно на стол.

— О, люди! Опомнитесь! О, небеса! Смилуйтесь! Я, Константин Парвус, исповедник с фрегата «Соленый Тур», пишу эти строки после того, как море приняло тело, а Создатель душу последнего из моей духовной паствы. Знание, которое открылось мне, слишком ужасно, чтобы я смог разобраться в его истинном значении, и решить что лучше для людей: узнать правду или и дальше находиться в блаженном неведении? Я доверю это послание океанским волнам, и пусть Создатель сам явит свою волю! Потому что, если в настоящий момент кто-то читает эти строки, значит так должно! Часы мои сочтены, и я лишь смиренно прошу Создателя: дать мне силы завершить начатое. Я описывая все, как сумел запомнить — стараясь не упустить ни одной детали. Поскольку не мне решать, что в этой исповеди важнее…

Мы шли фордевинд вдоль южного побережья где-то между 22-м и 24-м градусами восточной долготы, в поисках захваченной пиратами шхуны «Волшебная Лия». Сообщение поступило с корвета «Мгновенный». Они подобрали в море помощника капитана, которому удалось вырваться из рук матросов, поднявших мятеж.

Южный тропик радовал на удивление уютной погодой. Океан едва-едва шевелился, ленивый ветер почти не надувал парус, а фрегат держался так близко берега, как только позволял рельеф дна. Марсовые привычно высматривали в ломаной линии берега каждую бухту, где могли скрываться пираты. Кроме них на вантах висели все свободные от вахты матросы, отчасти для развлечения, отчасти в надежде заработать несколько монет. Поэтому плот, который отлив медленно сносил в океан, увидело сразу несколько глаз.

На плоту был распят истощенный мужчина лет тридцати, тело которого являло одну сплошную рану. Не буду останавливаться на перечне всех пыток, которые судя по его состоянию, пришлось вытерпеть несчастному, потому что лишь при упоминании о них, сердце мое обливается слезами. Хочу отметить, что увидев его вблизи, половина матросов выблевывала завтрак. А все это люди смелые, с увечьем и смертью знакомые не по рассказам в таверне.

Белый, словно полотно на парусах, корабельный хирург суетился возле несчастного, пытаясь привести его в сознание, одновременно накладывая на ужасные раны обезболивающий бальзам. Судя по обилию которых, тот давно должен был либо умереть, либо обезуметь...

И, словно пытаясь доказать обратное, незнакомец открыл глаза.

— Воды... — едва прошептали его пересохшие уста.

В глазах неизвестного была лишь боль… огромная, как летнее небо. Но остатки здравого ума все еще теплились в них.

— Вы нас слышите? — спросил капитан Изид. — Вы можете говорить? Если можете, назовите себя.

— Где я? — были следующие слова незнакомца, после того как врач влил в него добрую кварту густого макового отвара.



Олег Говда

#2804 at LitRPG
#4004 at Other
#164 at Action

Text includes: магический мир, героическое

Edited: 05.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: