Сны Эйлиса. Часть 1

Размер шрифта: - +

8. Страшный секрет

— Бинго! Джекпот! — послышался низкий шипящий голос.
    Сумеречный Эльф встрепенулся, отходя от стола, где медленно истлевали зачарованные яства. Неся свой временный пост охранника башни, он все-таки покинул трон и корпел над созданием музыкальной шкатулки — подарка для той, что ждала его в мире Земли. Или не ждала, но ему бы невероятно хотелось все объяснить, найти хоть какой-то выход. Ему казалось, что появилась робкая надежда избавиться от проклятья. 
    Впрочем, ныне разыгрывалась не его драма, и на этот раз на сцене появилась новая фигура. В тронный зал преступной змеей вползало зло, подбиравшееся к порталу.
    — С такой лексикой тебе бы наркоту толкать в подворотнях, а не льором быть, — хрипло усмехнулся Сумеречный, вставая с места и подходя к лазутчику, которым оказался Нармо Геолирт собственной персоной.

    Нармо совершенно не походил на Раджеда. Если янтарный льор отличался мелкими чертами лица и узким вытянутым носом, то у чародея кровавой яшмы нос был коротким и широким, а подбородок квадратным с ярко выраженной ямочкой. Неоднозначная неискренняя улыбочка тонких губ не добавляла сходства льорам. Раджед хоть вечно щурился, как лис, но обладал крупными выразительными глазами. У Нармо же они были небольшие, миндалевидной формы. Впрочем, хитрый прищур отличал льоров, как иронично заметил Эльф.
    Они — во всех отношениях занятые люди — вечно высматривали либо возможную опасность, либо выгоду. Но Нармо и Раджед различались прежде всего манерами и вкусами.
    Выглядел чародей кровавой яшмы ничуть не по-королевски: высокие запыленные сапоги с грубыми металлическими пряжками в стиле Нью-Рок, джинсообразные брюки, кожаный пояс с большой серебряной пряжкой в виде черепа и костей, да еще какие-то цепи вокруг него — это создавало образ отнюдь не сказочного злодея. Хотя он носил старинную рубашку с гофрированным воротом, но даже она выглядела не особенно новой, да еще торчала неаккуратными клоками. К тому же Нармо не застегивал ее до середины, демонстрируя, что под ней красуется еще и серая футболка с фигурными дырами. Картину всей этой, в целом, неплохо сочетающейся и мрачной нелепости венчал красно-черный плащ с воротником, нарезанным бархомами-перьями. Эльф знал, что говорил, когда предлагал льору переквалифицироваться в наркодилера. В мире Земли он бы совершенно органично вписался в тусовку любой дискотеки или готического клуба. А если добавить к этому зачесанные назад с высокого лба черные патлы до плеч и легкую небритость — то и подавно. Собственно, Сумеречный такой стиль не осуждал, лишь недоумевая, почему один из королей Эйлиса им проникся.
    Нармо криво ухмыльнулся, отвечая с иронией:
— Может быть, и займусь этим когда-нибудь. От скуки. Когда надоест безраздельное господство над миром Земли. Дело-то за малым — убить Раджеда и захватить портал. Я уж думал, что все будет просто. Но вот… Сумеречный Эльф! Что здесь сказать? Какие люди к нам пожаловали!
    Чародей не ожидал, что встретит в башне сильного противника. Его голос то переливался насмешливым шипением змеи, то вдруг набирал силу, доходя почти до рычания свирепого волка. Широкие ладони и толстые пальцы в черных печатках с металлическими пластинами подернулись красноватым пламенем, которое в любой миг сформировало бы по пять острых когтей. Впрочем, основной поединок льоров происходил всегда без «спецэффектов» — сражались на ментальном уровне, пробивая невидимые энергетические нити в магии друг друга. Лезвия и кинжалы годились уже на том моменте, когда требовалось сокрушить только тело.
    Нармо глядел исподлобья, нахмурив короткие темные брови, выжидал. Он ведь прекрасно знал, на что способен Сумеречный Эльф. О! Он знал даже слишком много для своих четырехсот двадцати лет. И некоторые сведения позволяли ему отвечать нагло и своевольно самому Стражу Вселенной. Сумеречный ненавидел за это Нармо, сухо отзываясь:
    — Что-то не горю желанием приветствовать тебя так же тепло. И это ты к нам пожаловал.
    — Ах да, конечно же. Вы уже и башню считаете общей? — усмехнулся чародей. Пламя на его ладонях подернулось легкой рябью, точно вторя смешку.
    — Нет, я на пару минут подменяю хозяина. Старая дружба. Но тебе-то не понять, — непривычно вкрадчиво говорил Эльф, обходя тяжелый стол и незаметно пряча за пазуху недоделанную шкатулку, словно опасаясь, что враг уничтожит будущий подарок.
    — Малыш Раджед обзавелся в детстве весьма влиятельным другом. Мне одно только интересно: он до сих пор наивно считает, будто ты от чистого сердца помогаешь ему? — пропел заискивающе Нармо, уже не утруждая себя боевой стойкой. Теперь он вальяжно поигрывал языками огня, остановившись в дверях тронного зала вполоборота. Он точно наперед видел, что Эльф не нападет, или рассчитывал на свои поистине отточенные рефлексы.
    — Ничего, помучаешься вопросом еще пару сотен лет, — скрипнул зубами Эльф, чувствуя, как в нем поднимается постепенно волна бешенства. Нармо наблюдал за ним, как падальщик за агонией задранного хищником животного. Все верно: сам себя ранил, сам пронзил насквозь — достаточно клюнуть точно в темя прожорливому трупоеду.
    — Конечно, конечно, всю голову сломаю от зависти! — издевательски улыбался Нармо, по-свойски прислоняясь к витой колонне. — Если только Эйлиса хватит на эти пару сотен. Но мне-то уже наплевать на этот дохнущий мирок, я планирую новым обзавестись в ближайшее время. А теперь, будь добр, отойди от портала.
    В считанные секунды чародей оказался возле зеркала, которое ныне померкло и не показывало ничего. Но Сумеречный тоже не растерялся, такими трюками он сам удивлял, поэтому резко возник перед Нармо да со всего размаху намеренно сшибся с ним лбами. Никакой магии, обычные приемы спецназа, самая малость чудес для невероятной скорости.
    — Ты правда считал, что я послушаюсь?
    Чародей потряс головой, хватаясь за место неслабого ушиба, но ответил со смехом надвигающейся грозы:
    — По правде говоря — нет. Ни капельки.
    — Вот и правильно. Я никому не подчиняюсь, а ты вообще падальщик, который грабит могилы старых королей, — надвигался на противника Эльф, невольно сжимая кулаки. 
    Тяжело же ему давалась роль героя, роль того, кто имеет право вмешиваться. Все чудилось, что выглядит глупо и неуместно, хотя на нем красовалась уже кольчуга из драконьей кожи, как и тяжелые сапоги, да за плечами висел легкий прямой меч без крестовины. Иссякли его орхидеи, а музыка не заиграла в недоделанной шкатулке. Однако теперь-то он хотя бы нашел не самую приятную тему для Нармо. По Эйлису давно уже ползли слухи, что чародей кровавой яшмы занялся расхищением могил. После проигрыша Раджеду он искал новые источники силы, поэтому, разводя руками, без всяких угрызений совести констатировал:
    — Приходится! Поверь, я не имею ничего против покойных льоров, даже если часть из них я сам когда-то прикончил. Но глупые вековые традиции — хоронить с королями их ненаглядные самоцветы, — Нармо лающе усмехнулся. — Им уже не нужны, зато я найду применение получше. Впрочем, Раджеду об этом знать не обязательно, а хотя ты мог бы и рассказать сам… ты же у нас всеведущий, всезнающий, почти вездесущий, — он все скалил ровные белые зубы, точно одержимый, без тени веселья. — «Дорогой наш» Страж Вселенной. И сколько миров ты уже погубил? Может, посчитаем? По пальцам… Ох, нет, пальцев не хватит. Здесь нужны цифры покрупнее, скажем, космических масштабов. В этом была вековая миссия защиты? Надо же!
    Последняя фраза разнеслась эхом оглушительного восклицания. Черные глаза Нармо безумно вспыхнули, впившись в Эльфа, улыбка исчезла с лица. Он все знал, он тоже стал рассказчиком этой темной истории. И небезосновательно обвинял. Прорвалось омерзение ко всему. К Эйлису, к ячеду, к топазовой чародейке, с которой проводил жаркие ночи, да и к самому себе.
    Илэни недавно понадобилась ему из-за своих темных сил: ее талисман безошибочно указывал на захоронения. Добывать волшебные талисманы из недр и породы уже не представлялось возможным — все выкорчевали, все собрали и заперли в своих бездонных сокровищницах. Только не каждый камень отдавал свою силу, некоторые оставались безделушкой.
    «Всем нужна сила. И если в мире Земли она в циркуляции денег, то у нас в накоплении самоцветов. Мы выпотрошили подчистую недра, а в наследство от прошлых королей остались только их курганы — вот она, цена могущества. Ешь пустую породу, Эйлис, пей иссохшие реки. Дымчатый топаз, янтарь… А у меня-то что… Яшма. Не рубин. Даром, что такая же кровавая! Но вот он я, будущий правитель Земли. Все самоцветы станут скоро моими, и целый новый мир», — уловил случайные властолюбивые мысли из чужой головы Эльф.
    — И все же… ты падальщик. Ты просто пытаешься оправдать свою жажду власти, — наступал решительно Сумеречный. Лишь бы тьма не брала над ним верх, не теперь, не здесь, не сейчас! Он молил и просил все силы небес даровать ему стойкость духа, чтобы не подвести друга. Ох, по странной издевке судьбы цену этой нелегкой дружбы ведал злейший враг.
    — Власти? — приподнял бровь Нармо, махнув рукой. — Власть — это иллюзия. Да, я граблю могилы… Порой сам задумываюсь, зачем мне это вообще. Но! Я один в полной мере сознаю, что ждет Эйлис. Уничтожение, окаменение. И если Раджед намерен утащить всех нас в могилу, то пусть первый туда и катится.
    — Я бы пустил тебя в мир Земли: подыхай там, как хочешь. Если бы не знал, что ты не остановишься на малом, — искреннее признался Сумеречный, ведь он не желал смерти льору. Меньше лжи, хоть бы меньше врать тем, кто дорог, да и тем, кто неприятен. Говорить только правду — великая милость тех, кто чист душою и не обременен оковами опасных секретов. Но что делать, если зло тоже не искажает фактов?
    — На малом, — Нармо поморщился, разыгрывая свое представление, задумчиво поглаживая щетину: — Да, пожалуй, толкать наркоту ячеду будет как-то… мелко! Для льора.
    Пальцы его постоянно шевелились, точно у вора, глаза то экзальтированно выкатывались из орбит, то демонстрировали сонную личину пренебрежения.
    — Ты уже не льор. Ты просто вампир, нет, хуже. Ты Стервятник! Нармо-Стервятник, — пытался заставить его отступить от портала Эльф, но Геолирт только выставил вперед указательный палец и легонько остановил им Сумеречного. Не магия, просто субординация.
    — Какое лестное прозвище. Я запомню. Особенно забавно это слышать от оборванного бродяги без роду и племени, — неизменно кривились улыбкой губы чародея.
    — Но этот бродяга может заставить тебя танцевать на одной ноге и крутить тарелочку на трости, если того захочет моя черная душа, — парировал Эльф, заставляя себя усмехнуться в ответ, хотя с разбитых губ тут же стекла струйка крови.
    Странно… Он забыл исцелить рану этого тела или же рана выдала состояние его душевных метаний? Появление Нармо бередило их, раззадоривало. Как человек властелин кровавой яшмы не так уж раздражал, существовали и похуже, хотя бы тот упрямый тип с пиратского острова. Но вот если бы Геолирт не имел возможности шантажировать…
    Применить бы свою силу, которая по одной лишь мысли неудавшегося стража могла сокрушать целые континенты, но на такую роскошь он как раз и не имел права. Да и роскошь ли? Или проклятье? Сотни раз он просил возможности исцелить смертельно больных, облегчить чьи-то муки, дать новый шанс для заблудших во мраке, прийти на помощь истошно зовущим.
    Но тщетно — мироздание показывало, что случится, если нарушить его четко выстроенную канву. И страж оставался недвижим, тихо погружаясь в бездну безумия. Разгула его силы только и хватило бы на дешевые трюки с сознанием, как он пообещал Нармо. Но, оказывается, тоже тщетно!
    «Ах ты ж, шельма!» — отметил Сумеречный, когда попытался и правда сбить спесь с собеседника «на потребу своей черной душе», но стоило только попытаться взять под контроль его разум, как магия наткнулась на мощный блок. Нармо саркастично зааплодировал:
    — Все еще недооцениваешь льоров. Как предсказуемо! Даже слишком. Такие дешевые фокусы проворачивай со своими клоунами с Земли, я их и чародеями-то назвать не могу. Наша магия — одна из самых мощных. Одна загвоздка — порталов в другие миры нет, разгуляться негде.
    — Ваш разгул — сплошное разрушение. И все же я кое-что знаю. А вы все не знаете, — плохо подбирал аргументы Эльф. Слишком тяжело идти против правды неправых, ведь они даже истину переворачивают вверх дном.
    — Но толку-то? Все мы что-то знаем. Сведения — дорогая вещь, — голос Нармо пропитали торжествующие нотки превосходства, он даже поднес палец к губам и демонстративно огляделся, точно на самом деле опасался шпионов: — О, я тоже кое-что знаю. Полагаю, ты никогда не поделишься этим со своим дорогим другом? Не хватит смелости, знаю, не хватит.
    — Замолчи! И не смей говорить! Иначе я заставлю тебе замолчать! — прорезал полумрак тронного зала возглас Сумеречного. Он дрожал от гнева, сердце больно колотилось в груди. Да какое же сердце? Видимость! Видимость тела, иллюзия жизни. Зато боль вины чересчур настоящая для могущественного призрака.
    — А в чем, собственно, дело? Боишься, что Раджед расстроится? Или — ох, бедняжечка Эльф — больше не захочет видеть тебя в Янтарной Башне? — в голосе Нармо отчетливо проступили стальные нотки. — Весь мир построен на лжи. Эйлис или Земля — не важно. Все построено на недомолвках и лжи. К примеру, я. Я для вас — зло. Зло должно быть повержено и посрамлено? Для начала ответьте, кто здесь настоящее зло, а кто — абсолютное добро? Все лишь ложь! Ты ее часть, великий лжец.
    — Замолчи! Замолчи! — прорычал Сумеречный, но ныне в нем уже говорила тьма. Сначала бросило в жар, потом сковал вечный холод мрака. Тьма подступала, голос покидал пределы связок, разнося по стенам узоры темного инея. Меч сам собой оказался в руке, и лезвие понеслось к голове Нармо.
    Наплевать, что мироздание запрещало убивать тех, кто не был обречен! В тот момент негодование затмило чувство долга, слишком уж навязчиво проклятый Геолирт напоминал о кровоточащем рубце, буквально ковырялся в этой ране своими грязными пальцами, как в могилах королей, разрывая саваны и выискивая каменья.
    Сталь готовилась врезаться в податливую плоть, разорвать все сухожилия, разрезать кость. Но встретила в ответ призрачные, но не менее твердые когти. Два мага схлестнулись в поединке, энергетические нити натянулись струнами. На недоступном человеческому восприятию уровне реальности загудел тяжелый инфразвук от их соприкосновения, затем взвился до ультразвука, точно кто-то резко неумело провел смычком. Напротив — сошлись два матерых профессионала, лицом к лицу.
    Нармо глядел в упор на Сумеречного, не прекращая скалиться. Конечно, ведь он почти намеренно провоцировал, испытывал себя. Лезвия мечей скрежетали, почти не двигаясь, сцепившись, как два быка рогами. И с не меньшей дикостью сквозили ожесточенные лица противников. Эльф отмечал их моральное сходство — беспринципность и отвращение к себе, вечная насмешка над собой.
    Наверное, это заставило Нармо ввернуть фразу посреди разгоравшейся битвы:
    — Меч? Ты посмотри, как предсказуемо. Давай-давай разнесем всю башню! А потом ты будешь убирать. Нехорошо же в гостях оставлять мусор.
    Сумеречный вдруг громко втянул воздух и отскочил где-то на метр. Тон Нармо отрезвил его, напомнил, что самый опасный зверь — это он сам, его тьма, которая при освобождении жаждала сокрушить башню. Одну, другую, весь Эйлис и еще энное количество миров. И что бы он сказал Раджеду? А Софье, сестра которой все еще спала под волшебным колпаком? Зверь… Убийца… Маньяк… Адский шут. Нармо видел его насквозь через призму себя самого.
    — Ну, давай без меча, просто посидим и позлословим. Ты мне даже этим нравишься, — усмехнулся Сумеречный, радуясь, что хотя бы враг вовремя выдернул его из тьмы. Да и враг ли? Он, возможно, требовал законного возмездия. А вот на Землю рвался совсем незаконно, так что Эльф снова на всякий случай загородил спиной портал.
    — Какие откровения. Но легко говорить то, за что не несешь ответственности, — изобразил польщенность Нармо, поправляя свалявшиеся бахромы плаща. — Как насчет более весомых тайн?
    — Всему свое время, — отвернулся Эльф, делая вид, будто изучает сплетения лепнины, и мимоходом восстанавливая то, что недавно повредил сам янтарный льор.
    — О да, время — главный двигатель уничтожения, — с какой-то великой торжественностью начал Нармо, подхватывая со стола витой подсвечник и задумчиво проводя рукой вдоль пламени. — Время-время стирает секреты… Все мы храним чьи-то тайны. Конечно, Раджед не поверит врагу, если ему рассказать. Впрочем, меня тоже не тянет с ним говорить по душам. Зато ты — другое дело, Страж Вселенной, разрушитель миров. Злишься? Боишься? Мучаешься чувством вины? Как это просто и… мелочно!
    Вновь его голос подскочил на высшую ноту рыка, но тут же стих. Нет-нет, Нармо прекрасно контролировал себя, неотрывно и пронзительно впиваясь взглядом в собеседника, как волк зубами в добычу.
    — Думаешь вывести меня из себя? Не получится, — убеждал себя Эльф, нервно сглотнув. Казалось, что пол уходит из-под ног. Хорошо бы просто взлететь, а он именно падал, увязал в болоте собственных недомолвок.
    — Да нет, ты же предлагал поговорить. А я пока обдумаю, какую локальную катастрофу устроить, чтобы ты унесся подальше отсюда.
    Нармо беспринципно взгромоздился с ногами прямо на столешницу, давя грязными подошвами остатки яблок, чей сок сочился, как прозрачная лимфа.
    — Не получится, я связан обещанием, — деловым тоном говорил Эльф, мстительно заставляя стол вовсе исчезнуть. Но Нармо быстро среагировал и ловко спрыгнул, не позволив поставить себя в глупое положение. Мелкие пакости и подлости с ним не проходили, он и сам их практиковал, прицыкивая:
    — Обещание другу. Какие фальшивые правильные слова. Да что ты знаешь о дружбе?
    — Да уж побольше тебя, — кивнул в его сторону Сумеречный.
    — Обманываешь друга — оправдываешься, — все расплывался в ухмылках и смешках льор-падальщик. — Вот и вся цена твоей преданности. Я уже понял, что для тебя дружба — это просто топографические метки на карте чужих судеб. И чем же ты лучше меня?
    — По крайней мере, не тревожу мертвых, — привел единственный весомый аргумент Эльф. А, действительно, чем? Не убивал ли он? Убивал! Не использовал ли порой людей? Приходилось. Разве только не плел придворных интриг, потому что никогда не правил.
    — Это все условности, — отмахнулся Нармо. — Тогда в мире Земли придется первым делом уничтожить всех археологов.
    — Боюсь, ты уничтожишь не только их.
    — Как ты меня демонизируешь!
    — С учетом того, какими «веселыми» играми увлекался твой отец… — Эльф наконец нащупал ту нить, которая причиняла боль оппоненту. С Нармо вмиг слетело веселье, он как-то нахохлился, втягивая голову в широкие плечи, но сдержанно признал:
    — Я не он. Пожалуй, он тоже виноват в том, что случилось с Эйлисом.
    Виноват, тоже виноват. Этот психопат, этот безумец, искалечивший всех. Сумеречный улавливал случайные мысли собеседника, спокойные и рассудительные, которые он не высказывал вслух: «В могилах всякого навидаешься. И лучше поймешь, что жизнь — это неизбежная часть смерти. Судьба сыграла свою злую шутку, наделив таким отцом, не доставало только терзать себя по этому поводу. Шутка, не более! Шутка…»
    У чародеев кровавой яшмы издревле в башне располагался интересный, но бесполезный артефакт: зеркало земного мира, которое показывало любой уголок по велению хозяина. Многие годы Нармо пытался превратить его в портал, в конце концов, признав, что только у Икцинтусов есть вожделенное сокровище. Зато подсматривать за копошением людей ему никто не запрещал, как и его предкам. Геолирт-старший славился своими кровавыми играми с ячедом. То ли в незапамятные времена оценил забавы в римском Колизее, то ли вдохновился «подвигами» инквизиторов. Однако «кровавой» яшму называли не только за цвет, но и за злобный нрав обладателей талисмана.
    Пока еще чума окаменения не сковала Эйлис, отец Нармо устраивал для ячеда что-то вроде тотализатора со смертельной игрой. Собиралось много людей, которым не оставляли выбора. задания придумывали самые разнообразные — от игры в карты до акробатических трюков без страховки. Раньше своих собратьев-дельцов на Земле Геолирт-старший изобрел прототип казино, вот только ставкой неизменно оказывалась жизнь простолюдина. Зато победителю обещали недостижимый приз — магический самоцвет. Только за все время кровавых игр яшмы никто не доживал до вожделенного финала. Но ячед неизменно шел на смерть.
    И Нармо с детства помнил, как люди гибнут за свою безумную надежду. Отец всегда брал сына с собой на представления, он был самым настоящим маньяком, мясником. Порой по ночам все еще звучал в ушах его безумный раскатистый смех. Нармо ненавидел его, проклинал за то, что они сделали с Эйлисом. Они все, Геолирт-старший и род Икцинтусов. Когда возмужавший Нармо своей рукой уничтожил отца Раджеда, началась бесконечная кровная вражда. Только в какой-то момент они очнулись и заметили: их мир обречен. И это лишь усилило взаимную неприязнь.
    Сумеречный, способный и обреченный читать в душах людей, знал, какие змеи противоречий самодовольства и омерзения теснятся в сердце вечного врага янтарного льора.
    — И ты хочешь устроить то же самое на Земле? — требовательно мотнул головой Эльф.
    — Ты же всеведущий, вот и скажи, чего я хочу. Или — иссякни моя яшма! — всеведущий не знает моей судьбы? — с переливами рокота лавины глухо рассмеялся Нармо. От него незримыми темными волнами расползалась ненависть к Стражу Вселенной — его винил во всем больше остальных.
    — Кое-что не знаю. И это мне не нравится, — признался Сумеречный, замечая явные пробелы на карте судеб.
    — О! Как же! Потеря контроля — противное чувство, — застывала маска улыбки. Нармо приблизился, помахивая заискивающе возле лица оппонента зажженным подсвечником. 
    — Может, это как раз тот момент, когда я раскрою твой секрет Раджеду? Истинную причину, откуда у него взялся такой «верный друг». Аж во рту вязнет от этой патоки!
    Сумеречный с неприязнью отпрянул от слабого свечного жара, но в большей мере — от проклятого шантажиста, который все смеялся в лицо. Он опасался тьмы, что вновь прорывала тонкую мембрану разумности и самоконтроля. Эльф представлял, что перед ним пустое место, ничто, безликий падальщик. Но последний отчетливо проступал как обвинение и самый опасный противник.
    «Не позволяй ему выводить тебя из равновесия! За столько лет пора бы уже привыкнуть и не обращать ни на кого внимания. Или прирезать его? Всем будет проще, — совещался с собой Эльф, хотя тьма в нем подкидывала не самые мирные пути разрешения конфликта. — Если бы только не знать, что он прав. Когда-нибудь я должен набраться смелости все рассказать Раджеду. Лис-то он лис, но не знает, что я и правда здесь главный обманщик. Проклятье! За столько лет надо было стать равнодушным циником, а я получил только оголенные нервы. И в каждом мире переживаю за каждого. Это жуткое чувство, когда порой ты смотришь на улыбающегося младенца и уже видишь его судьбу до самого конца. То, как он вырастет, как обретет навыки и силу, да еще любовь… То, как будет предан. То, как возненавидит всех и начнет творить ужасные вещи. Вижу, сколько людей пострадает от его невыразимой ненависти. И я не сумею вмешаться. Вижу его смерть, его агонию. А он улыбается, еще ничего не ведая. Это… ужасно. Как будто я существую в прошлом, настоящем и будущем одновременно. Но не имею права исправлять, помогать. И если я вмешаюсь… Проклятый Нармо. Никогда не лжет. Ему нет смысла выдумывать что-то, если самое страшное оружие — это та правда, которую я скрываю».
    — Говори-говори, пока не окаменел, — хрипловато усмехнулся Эльф, вспоминая об еще одном своем невеселом секрете. — Я тоже кое-что знаю про льоров. И Раджед знает. Но это останется нашим секретом. Землю ты не получишь под разрушение. Хватило и Эйлиса.
    — Я разрушил Эйлис? Клевета. Больше половины порушили еще до меня, а к чуме окаменения я вообще не имею никакого отношения.
    — В ней виноват каждый, — прошептал Сумеречный задумчиво.
    Нармо все косился на портал, который Эльф инстинктивно загораживал, как мать свое дитя. За ним располагался целый мир, возможно, несправедливый, но пока живой. И пусть Нармо обзывал «разрушителем миров», бессмертный мученик веков не посмел со всей своей мощью привести к разрушению хотя бы одну планету. Долг Стража велел спасать, помогать, но проклятье и тьма… Они тянули в страну вечной ночи, безразличия и отрицания света.
    — Опять общие слова. Но мы-то оба знаем первопричину, — осуждающе погрозил пальцем Нармо.
    — Все не совсем так! — оживился Эльф яростно. — И я не позволю сделать то же самое с Землей.
    — Не так… Конечно, проще отрицать, — презрительно сузились глаза Нармо, а на лице отразилась усталость, но тут же сменилась вечной маской. — А что же Раджед? Не боишься, что твой друг однажды переменит свои взгляды и захватит эту беспутную планетку? Юных прелестниц он уже похищает. Так что я бы не был столь уверен в его моральных устоях. Но как же — злодей здесь я, я — стервятник, я — воплощение коварства.
    — Да все вы друг друга стоите, — отвернулся Эльф. Кинжал между лопаток не причинил бы ему ни малейшего вреда. При желании он мог бы полностью растворить свое тело незаметным дымком предрассветного тумана. 
    — Хоть это ты признаешь. Но, кажется, мы заболтались. Если тянет поговорить, лучше становись моим союзником и приходи в Кровавую Башню. Только не сочти за приглашение! — Нармо серьезно отрезал: — Лучше просто не мешай нашей борьбе. Льоры уничтожали друг друга веками, пока однажды ты не вмешался в этот естественный процесс.
    — Естественный? — исступленно воззрился на собеседника Эльф. Сотни раз он доказывал и Раджеду, что война неспособна быть естественным процессом.
    — А какой же еще? Эйлисом должен править только один. В мире есть место только для одного абсолютного правителя, — пророкотал ледяной возглас.
    — Проклятые руки, связанные клятвами Стража. А так бы ты у меня танцевал на одной ноге, крутя тарелку на трости. Может, хоть это сбило бы с тебя пафос, — пробормотал Сумеречный, скрещивая руки, точно их и правда сковывали путы.
    — Пафос? Да ни разу.
    Эльф уловил картинку из головы Нармо: «достопочтенный» льор уже живо представил себя в роли циркового артиста, и, что наиболее примечательно, его ничуть не смущало такое зрелище. Мысленно он даже наслаждался возможным весельем и не выглядел нелепо. Зато арена его переливалась оттенками пролитой крови, и зрители дрожали в ужасе. Адский цирк, демонический маскарад.
    Видимо, никакого благородства и аристократизма в Нармо не осталось, ибо Раджед от таких угроз немедля бы оскорбился. Сумеречный сам давно расстался с какими-то условностями, может, именно это заставляло отвечать каждый раз при столкновении с чародеем кровавой яшмы. Падальщик, который считал себя королем, и бродяга находили, о чем поговорить. Даже если искренне ненавидели друг друга или только делали вид, для порядка, для соблюдения правил игры. Впрочем, если Эйлис сделался каменной свалкой, зрелищем постепенного умирания, то править им надлежало именно Стервятнику. Но он тянулся к свежей добыче.
    — Все эти речи так — мишура. Но сейчас дела-дела, мы все куда-то бежим. Мы все хотим власти над телами, умами, сердцами. Над чем только возможна власть. Раз уж ты здесь, придется откланяться.
    С этими словами Нармо из воздуха материализовал призрачную тарелку и трость и, повернувшись с Сумеречному спиной, ловко исполнил тот самый трюк, при этом еще негромко напевая что-то довольно мрачное. Сочетание выходило абсурдное, но одновременно элегантное, как на представлении готического мима.
    — Эй! Не копируй мой стиль! — окликнул Эльф, Нармо издевательски рассмеялся на прощанье, убираясь восвояси.
    — Позер вампирский, — фыркнул недовольно Сумеречный. Но все эти ужимки были не более чем способом хоть немного снять напряжение, буквально пропитавшее воздух электрическими зарядами.
    Янтарную башню он отстоял почти без боя. Защитить бы еще собственную душу от нападок вязкого мрака. Он вновь вытащил трепетно оберегаемую музыкальную шкатулку и долго рассматривал узор на резной крышке. Когда-нибудь… Он верил и надеялся, что представится шанс прожить хоть одну нормальную жизнь, короткую, но человеческую. 
    Льоры же утратили всякое сходство с людьми, затмив умы вечной борьбой. Но нет, Раджед и Нармо видели все слишком четко, и все же не прекращали своего движения к пропасти. А Эльф… просто собирал красивую безделушку, одновременно видя, сколько людей мучается в сотнях миров, на Земле, да и совсем рядом — в Эйлисе. Одна молодая жизнь безвинно пострадавшей, заточенной в подземелья. Из-за этого собственное копошение казалось преступным бездействием.



Сумеречный Эльф

Отредактировано: 18.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться