Ведьмесса Lite 1

Размер шрифта: - +

4. Первый опыт

Ночь, все тот же косогор, луна обездоленная, притушенная на три четверти, в широком хороводе равнодушных звезд, да мы с Лешкой под ними, на траве, закрутившиеся в кокон одеяла. Тренируемся, экспериментируем, в надежде враз превратиться из неуклюжих гусениц в легкокрылых, порхающих, кружевных бабочек.

Получается пока никак. Точнее, вообще не получается: у меня — смех, у него — ступор и обоих уже трясет от страсти. Только как-то не синхронно трясет, будто один двести вольт заработал, а другая — пятьдесят, для растопки. Первый вот-вот в себе перегорит, вторая, того гляди, захлебнется смехом и всю малину подчистую сметет.

Да, не стать мне с этим увальнем бабочкой! Хоботком чую, не стать... А нужно. Поставила я себе цели важные, Лешкиным — не чета.

Так что кладем голову моему медведю на плечо, начинаем его уговаривать:

— Леш, а Леш! Неужели я тебе не нравлюсь?

— Очень, — отвечает тот односложно, ни в какую не желая выполнять обещанное.

Это злобит до потери сознания.  

— Ну а если нравлюсь, почему ты на меня зверем не наваливаешься? Вон как в кино показывают?

— Не умею я зверем, — Лешка отворачивается, — То есть с другими могу, не с тобой.

Гляньте! Не умеет он! А я, конечно, умею всяких глупых увальней совращать, владеющих возможностью, но не имеющих понятия. Одновременно становится смешно и грустно, весело и печально, будто издеваясь над ним и над собой. Но решаю прояснить про понятие. Вдруг беседа поможет!  

Осторожно тяну на себя край одеяла, поближе прижимаюсь, готовая то ли задрожать, то ли прыснуть, одновременно смущаясь и заводясь. Но невинность потерять-то надо. С кем ее терять, как не с Лешкой? Как говорится, что-то — мне, что-то — ему, и каждому — своя награда.

— Слушай, Лешик. Ну я ведь — тоже не малолетняя дурочка. У тебя ведь наверняка опыт есть?! Правда?

Тот еще больше деревенеет, подтянув колени, обхватывает их руками, вжимается подбородком, будто святое защищает:

— Угу…

Да , чем дальше, тем односложнее. Если по нарастающей так пойдет, придется ждать другого кандидата. Хотя нет. Нельзя. Не хочу. Мой косолапый мне нравится, а я — ему, значит не засмеет, не заиздевается, чужим не разболтает.

— И что? Там тоже все было так же грустно?

Парень вздрагивает, обиженно отбивается насупленным дыханием, вплетенным в слова:

— Там было без чувств. Без них проще, — пыхтит.

Вот те на! Без чувств! Вон оно как, оказывается, надо. Ладно.

— Слушай сюда! — прижавшись губами к его уху, я объясняю. Где-то за спиной внимательно подслушивает ночь, возможно, хихикает над глупой шуткой, — От чувств нам тебя, конечно, не избавить. Но, если хочешь, можно мне рот завязать. Раз я тебя отвлекаю…

Такая несерьезность Лешке вовсе не нравится. Яростно взрыкнув что-то на тему:

— Ищи другого дурака для своей клоунады, — размахивая фонариком, он уходит в ночь.

Я не окликаю, не догоняю. Пусть его, пусть… Только на душе отчего-то слезливо-мокро, будто в лицо снежком получила...                            

                                       ***************

Через пару минут, когда пляшущий зайчик предательского фонарика наконец исчез за линией косогорного горизонта, пришла пора вставать. Что толку разлеживаться? Чай не после свадьбы на барских перинах! Будить не придут, завтрак не принесут.

Ошиблась глобально…

Только скрутила узлом одеяло, как из темноты послышалось приглушенно:

— Гляньте-ка! А я тут гадаю, кто это косогор фонариком подсвечивает…

Почти испугала. Вот же ведьма! Носит ее по ночам, когда приличные люди третьи сны высыпают!

— И вам здрасьте, —  ответила, правда сразу же открестившись, — Нет у меня фонарика. Разве что только одеяло...

— Что же? Был, да ушел фонарик? —  продолжала та выпытывать, — Теперь других согревает своим светом? А тебя, значит, бросил?

Вот же назойливая!

— Можно, конечно, и так сказать..., — ощущая себя пойманной на постыдном, я  умело перевожу стрелки, — А вы чего ночами бродите? Плохая совесть заснуть не даёт? Или дела шабашные? — спросив, сразу замираю.

За что, спрашивается, не люблю Аглаю? Может чисто из вредности, усилившейся после того, как дядька Петро к ней жить переехал. С тех пор любятся беззаконно. Народ болтает невесть чего, а ей вроде —  не горячо, не холодно.

Нет! Ну что за вселенское гадство? Какой только злыдень, спрашивается, отправил эту ведьму на косогор? Ходит, вынюхивает. Так и хочется ей сказать:

—  Не пошла бы ты, знахарка, к черту? —  но вместо этого бормочу, — Простите, что мы вам грешить помешали. В следующий раз потише будем…

Аглая оживляется:

— Ах, значит теперь уже "мы"? Получается, не ошибся Лунь в своих наблюдениях…

— Что еще за Лунь? —  настигает меня не слабое любопытство.

— Да так... Домашнее животное.

— Кошка что ли?

— Почти угадала. Кот. Тоже молоко любит, только оно ему, правда, на пользу не идет…

— Плохо, когда удовольствие —  не на пользу…

— Ну да..., — она на секунду задумывается, потом внезапно решается, — Вставай! Пойдем! Посидим у меня, побалагурим, чаю попьем. Заодно расскажу, как от любви разделенной предохраняться.



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться