Витязь. Замок людоеда

Font size: - +

Глава 7

Глава седьмая

 

Никогда не лишайте человека возможности самому решать свою судьбу, и он почти всегда сделает правильный выбор. Поскольку инстинкт самосохранения в животном мире развит очень сильно. И если кто-то вдруг плюет в глаза врагам и выбирает смерть, значит он жертвует жизнью во имя чего-то более важного. Пусть и непонятного палачам.

Брат Альбер героем не был. Он еще разок проверил узы на прочность и проворчал негромко:

— Пить дай.

— Извини, сперва разговор. Ответишь на вопросы: глядишь, я и подобрею.

Тевтонец еще немного помолчал, скорее ради приличия. Не хотел бы говорить, вообще не раскрывал бы рта. А теперь уж никуда не денется.

— Хорошо, поговорим. Но я тоже хочу знать: кто вы такие?

— Ага, — хмыкнул я насмешливо. — Чтобы сообразить, что можно рассказывать, а о чем лучше умолчать?

 Такая проницательность крестоносцу не понравилась.

— Для такого здоровилы ты слишком хитер.

— Это я недавно так вымахал. А раньше хилым был. Почти как Митрофанушка. Так что успел ума набраться…

 — Не понимаю?

— И не надо! — я придал голосу ледяной твердости. Хватит миндальничать, пора и зубы показать. — Договоримся сразу: вопросы здесь буду задавать я! А ты — отвечать. По-хорошему, или под пытками. Это уж твоя воля. Мне без разницы. Напоминать не буду. 

Сделал короткую паузу, вперив в пленника тяжелый взгляд, давая рыцарю время осознать услышанное, а потом продолжил:

— Я хочу знать все о затее с отрубленными руками. Зачем ордену понадобилось такое изуверство? А чтоб тебе не ошибиться с ответом, брат Альбрехт, повторю: я знаю все о твоих делах в Западной Гати. Или ты сперва хочешь повидаться с отцом диаконом?

Здесь я слегка блефовал. Поскольку отец диакон, вместе с настоятелем гатинского храма таинственно исчезли. Буквально на следующую ночь после того, как мы с Круглеем рассказали Носачу историю похищения Чички. (Сама девушка, почему-то, говорить об этом отказалась на отрез). Два дня спустя Гатинского попа нашли в лесу повешенным, со следами пыток, а об отце диаконе больше даже не слышали. Пропал, будто в воду канул. Может, сгинул, а может — к своим новым хозяевам-католикам подался. Так что, вполне возможно, крестоносец знал больше меня. Но, кто не рискует, тот не пьет шампанского... И в тюрьме не сидит.

— Чтобы подменить реликвию… — выдавил из себя тевтонец, косясь мне за спину.

Пришлось оглянуться. В дверном проеме стоял монашек, а в руках у него была дымящаяся кочерга. И опять он вовремя. Надо будет после как-то поощрить парня. За сообразительность.

— Это ж каким образом?

— Ну, вы же знаете, что обоз был ложным следом, и мы из-за этого едва не упустили гонца, — проворчал тайных дел рыцарь. — Пока сообразили, что гость Круглей только приманка, пока заново сети расставили… В общем, только здесь, всего в паре дней от Расейняй* и удалось перехватить.

— Тем более, не понял? Если ковчежец с реликвией у вас — для чего подлог делать?

Вот же ж действительно: «язык враг мой». Сперва брякнул, потом подумал. Зачем немцу знать, что я не в курсе всех подробностей? Но, тот, слава Богу, моей оплошности не заметил.

— Ушел гонец... Перебил засаду и ушел. Но его тоже крепко ранили. Так что, до Расейняй он не добрался. Здесь где-то залег. Раны зализывает. Если не окочурился, конечно…

Рыцарь злорадно усмехнулся. Ох, не любит нас немчура. С палачом разговаривает, а с волчьей натурой все равно совладать не может.

— О гонце забудь. Кому надо, эту историю знают. О подложной реликвии сказывай.

— Доннерветтер… Так я и говорю, — дернул подбородком тот. Не привык, чтоб его перебивали. — Магистр Конрад фон Фитингхоф* (*см. прим.) приказал пограничным комтурствам организовать поиски раненого. Для этого мы и наняли разбойников. Чтоб убедится в том, что он мертв наверняка. Ну, или в обратном… А пока к жмудинам дар русских князей из Киево-Печерской Лавры не доставили, сделать фальшивые мощи. Передать в церковь, а потом подлог раскрыть. Обставив дело так, будто это митрополит Киевский пожадничал и не отдал мощи из Лавры.

— Ясен пень, самим-то по лесам не с руки бегать.

Тевтонец опять заиграл желваками, но стерпел. Впечатления от пережитого еще не прошли окончательно.

— Но все равно, слишком сложно. Нельзя было что-то попроще сделать, чем всем подряд руки рубить?

Храмовник пожал плечами.

— Ничего сложного. Разбойники в здешних лесах всегда озоровали. Порубежье… Так что этим никого не удивишь. А преимуществ в плане ландмейстера* (*см. прим.) множество. Во-первых, — у святого Артемия Антиохского особенная кисть руки. Указующий перст одной длины со средним. Что не так часто встречается. Привлекать к этому внимание не хотелось, уже и того, что отсекали только правую длань, хватит для подозрения, — поэтому понадобилось много рук. Во-вторых, — при такой охоте была надежда, что и гонца лесные братья не пропустят. Что им какой-то чужак, когда столько золота платят. В третьих, — язычникам давно пора понять, что порядок на их земли придет только вместе с Орденом. Что мое комтурство и должно было подтвердить в ближайшие дни, покончив с разбоем, после поимки гонца.

— Лихо закручено… — кивнул я. — Разбойнички придут за золотом, а их встретят мечи. И так ватага за ватагой… Умно. Вот почему в башне нет ни шеляга* (*см. прим.).

Говорил, а сам краем глаза следил за пленником. Ага, есть… Считая, что я не вижу, губы брата Альбрехта дрогнули от мимолетной усмешки. Значит, не всю казну пока растратил господин вальдмейстер. Вот и отлично. Позже к этому вопросу мы еще вернемся.



Олег Говда

Edited: 05.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: