Хранитель слёз

Размер шрифта: - +

IV

…И дверь отворилась.

Никита увидел, что в кресле, спиной к ним и лицом к окну, кто-то сидит. Сзади была видна лишь светлая макушка.

Парню стало понятно сразу — девушка. И это, пожалуй, первое его точное интуитивное попадание за весь день.

Но что странно, сидела эта особа неподвижно, будто спала. Однако Никита считал, что спать сейчас она уж точно не могла, ведь наверняка слышала, как они с Михаилом зашли в квартиру, как ходили по ней, разговаривали. При этом она даже не обернулась посмотреть на вошедших к ней людей. Вернее, вошёл только Михаил. Никита застыл на месте.

— Не бойся, — подметив в парне нерешительность, сказал нотариус и рукой позвал его войти в комнату.

Комната эта по размерам являлась такой же, как спальня напротив. Только значительно темнее. Чёрные шторы были плотно закрыты, и свет извне не проникал совсем. Горел лишь напольный торшер у кресла, разнося слабый, рассеянный сгусток света. Оттого салатовые стены здесь выглядели куда мрачнее.

К левой стене примыкал компактный шкафчик с книгами, рядом с которым и стояло оранжевое кресло. Сочетание зелёного и оранжевого в интерьере этой квартиры, сразу видно, создавалось намеренно и тщательно. В дальнем левом углу комнаты висел небольшой тонкий телевизор. Кровать, накрытая чёрным покрывалом, прижималась к правой стене — максимально далеко от окна и близко к двери.

Странная девушка продолжала сидеть недвижно. Кажется, даже если бы в эту секунду сюда влетел сам Александр Сергеевич Пушкин на борту инопланетного корабля с криком: «Свободу пролетарию!», то это бы её нисколько не удивило.

— Светлана Алексеевна оставила эту квартиру на вас двоих, — заговорил Михаил. — Но только под строжайшим условием, что вы, Никита, — здесь нотариус убедительным и сёрьезным взглядом посмотрел на парня, — квартиру эту ни в коем случае не используете в своих корыстных целях. То есть не продадите ради своей выгоды.

— Что?.. Получается, я… Обязательно должен здесь жить? Но… Для чего? — пролепетал Никита, не отводя глаз от затылка неизвестной девушки.

— Для того, чтобы следить и ухаживать за ней. — Михаил грустно вздохнул и посмотрел на сидящую в кресле.

— Ухаживать за… ней?

— Она тоже ваша двоюродная сестра. У Светланы Алексеевны две дочери.

Никита разинул рот и глаза.

— Ещё одна?..

— Её зовут Лиза. Вы, кстати, практически ровесники. Можете поздороваться с ней.

Никита продолжал стоять на пороге комнаты, не в силах пошевелиться. Это что, действительно его сестра? Но он не знал, что у тёти Светы было две дочери. Да он, оказывается, вообще о ней ни черта не знал. Ровным счетом ничего!

— Что ж… ладно, — поддаваясь не слишком удачно складывающейся ситуации, снова вздохнул Михаил. — Давайте лучше выйдем и обговорим всё это в другой комнате.

И, тут же повернувшись в сторону кресла, добавил:

—  Лиза, мы рядом. Если что-то понадобится, ты только скажи.

Девушка никак не отреагировала на слова нотариуса. Но тот, как понял Никита, этого и не ждал.

Они вышли из её комнаты, закрыв дверь.

В зале, включив телевизор — видимо, в качестве звукового фона, — Михаил сел на диван. Окинув беглым взглядом эту большую комнату, он сказал:

— Давайте начистоту, Никита. Это хорошая квартира. Я бы даже сказал: отличная. И теперь вы её владелец. Но Лиза — тоже её владелец. Ваша тётя завещала эту квартиру вам двоим. Все нужные документы, свидетельствующие об этом, имеются у меня. Я не сказал вам о Лизе на похоронах, так как решил, что вам будет лучше увидеть всё самому. Она…

— Что с ней не так?! — перебил его Никита. — Почему она даже не обратила на нас внимания?

— Понимаете… — замялся нотариус, поглядывая на дверь в комнату девушки. — Лиза… как бы это правильно сказать… Она — непростой человек. Не такая, как все.

— И что это значит?

— Она не больна, ни в коем случае, не подумайте. Но единственное, что вы должны помнить и днём и ночью — так это то, что у неё хионофобия.

— Хионо… что?

— Хионофобия. Боязнь снега.

Снега?.. — Лицо Никиты исказилось от недоумения. — А такое разве бывает?

— Ещё и не такое бывает.

— Но ведь сейчас середина ноября… Уже почти зима. Что же, она даже на улицу не выходит?

— Практически круглый год сидит дома. А в зимний сезон — подавно. Поэтому она и не была на похоронах. Её психика воспринимает снег как опасный для жизни фактор. Я заезжал за ней сегодня, но начался снегопад. Так что пришлось оставить её. В этой квартире, кстати, нет ничего белого, если вы успели заметить…

— Очуметь… — Никита закрыл лицо руками. Постояв так несколько мгновений, он убрал руки и внимательно посмотрел на Михаила.

— Вы же просто нотариус. Почему же вы так хорошо знакомы со всеми обстоятельствами этой семьи? — спросил Никита, тем самым пытаясь вернуть себя в позицию серьёзного и формального отношения к этому человеку, который, по его мнению, как раз таки толкал каменный шар их беседы больше к неформальному склону, уже подкатывая его к самому краю. Оттого Никите казалось, что ещё чуть-чуть — и он отпустит всё происходящее на самотёк. Поэтому, пока имелась возможность, ему нужно было взять ситуацию в свои руки и разобраться в ней как следует. Иначе потом в его голове — да и вообще вокруг — разверзнется настоящий хаос.

— Я действительно много знаю, потому что мы со Светой были хорошими знакомыми, — спокойно ответил нотариус. — Учились в одном университете. А все последующие годы время от времени поддерживали дружеские отношения. Вот она и пришла оформлять своё завещание именно ко мне, потому что это было моей работой. Тогда-то она мне и поведала историю о том, почему оставляет квартиру только одной дочери и племяннику, который даже и не знает, возможно, о её собственном существовании. У нас со Светой всегда были доверительные отношения, и я пообещал ей, что прослежу за тем, чтобы всё было хорошо; чтобы Лиза оставалась в порядке. К тому же… я виноват перед Светой… Впрочем, это уже не столь важно, — договорил Михаил, отрешённо глядя перед собой, прямо как в тот эпизод в машине.



Артур Дарра

#12426 в Проза
#8311 в Современная проза
#16295 в Разное
#4020 в Драма

В тексте есть: реализм, драма

Отредактировано: 07.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться