Хранитель слёз

IX

Когда город уже давно стемнел и зажёг бесчисленные на тротуарах и дорогах фонари, когда часы уже пробили десять вечера, Никита, во взволнованном и возбуждённом состоянии, вернулся в квартиру. Он прошагал по Петербургу около пяти часов. Голова его звенела от переизбытка информации, впечатлений и холода. Уши стали красными — кажется, слегка отморозил. Всё это время он бродил и беспрестанно думал о том, что принёс в его жизнь сегодняшний поход в квартиру номер «25».

Разувшись и не снимая пальто, Никита сразу же отправился в комнату Лизы. Девушка, с собранными в маленькую косичку волосами, сидела в кресле и смотрела телевизор. Какая-то передача про путешествия.

Как только Никита вошёл — впервые забыв, кстати, постучаться! — Лиза вздрогнула и быстро щёлкнула пультом. Настенный телевизор погас. Девушка повернула голову в профиль, глядя в пол. В комнате повисло молчание.

— Извини, что я так поздно… — произнёс Никита. — Проголодалась, наверное?

Лиза чуть кивнула.

— Я и сам проголодался. Знаешь… я такое узнал сегодня… у-ух просто! — Никита встряхнул головой, словно отбиваясь от наваждения. — Если хочешь, могу и тебе рассказать. Хочешь? Заодно могли бы поужинать вместе. У тебя в комнате. Ты как на это смотришь?

Лицо Лизы мгновенно вспыхнуло. Спустя внушительную паузу она слабо кивнула.

— Скоро буду! — радостно сказал Никита и вышел из комнаты.

Переодевшись, он быстро отправился на кухню. Достав из холодильника вчерашний суп, поставил его разогреваться. Затем всколыхнул спичкой вторую конфорку и приложил к ней ладони, согревая уже свои замёрзшие руки.

«Вот она, первая зима моей новой жизни!» — подумал он и широко улыбнулся.

За весь день он был настолько эмоционально вымотан, что время от времени терял прочную связь с реальностью. Но усталость эта была до такой степени приятной, что он даже считал себя в эти минуты счастливым. А ведь правда! Вот он живёт в своей собственной квартире и чувствует себя в ней уже более комфортно… Вот он назван человеком, который в прошлой жизни — как гласит теория переселения душ и добродушный голос Тамары Львовны — был величайшим писателем… Пожалуй, этим и можно объяснить ту склонность к литературе, которая у него имелась с детства, и то желание, с которым он шёл учиться на филолога. В нём непременно должны быть зарыты колоссальные способности к писательскому мастерству. Да ведь всё просто прекрасно! Даже и не верится!

Когда Никита с подносом вошёл к Лизе, возле её кресла уже располагались столик и табуретка. Последняя являлась в здешней мебели тем элементом, который всегда неприметно проживал свои дни в самом углу комнаты. Теперь же судьба табуретки мгновенно изменилась благодаря инициативе Лизы.

Увидев это, Никита не мог не улыбнуться снова. Лиза же, не поднимая глаз, по-прежнему смотрела в пол. Волосы, ещё десять минут тому назад собранные в косичку, теперь свободно рассыпались по её плечам. На ней был тот же вязаный жёлтый свитер, чёрные шерстяные колготки и носки. И это при том, что батареи в доме доводили температуру до такой отметки, что даже в одной лёгкой футболке становилось жарко.

Никита подошёл с подносом в руках к столику. Лиза быстро вытянула руку, чтобы отодвинуть салфетницу в сторонку. Её пальцы на миг затрепыхались в воздухе — и салфетница упала на бок, а сами салфетки выскользнули из своего убежища и расползлись по столу, ещё больше закрывая пространство. Лиза суетливо принялась исправлять свою ошибку. От быстрых движений рук, чёлка её повалилась на глаза. Нервно-резким движением она убрала её за ухо, не поднимая глаз…

— Лиза, тебе не нужно меня стесняться, — сказал Никита и положил поднос на стол. Затем присел на табуретку рядом с креслом. — Вот, кушай… Приятного аппетита! Знал бы хоть кто-нибудь, как я сейчас голоден!

Никита накинулся на еду. Лиза целую минуту с изумлением за ним наблюдала. Уголки её бледных губ чуть дрогнули в улыбке, и она тоже принялась за суп.

Изредка Никита поднимал на неё свои глаза. Кожа Лизы действительно выглядела чрезвычайно бледной. Губы, казалось, навсегда оставлены притоком крови. Но, тем не менее, по мнению Никиты это были самые идеальные губы, которые только ему приходилось встречать. Не слишком тонкие и не чересчур пышные. Он считал, что губы эти были настолько правильными и так шли к её порой кажущимся детским лицу, что…

— Что делала весь вечер? Не скучала?

Лиза вновь поправила непослушную чёлку. И, также не поднимая глаз, тихо произнесла:

— Привыкла быть одна…

Никита немного помолчал. Но потом всё-таки выдавил из себя так долго волновавший его вопрос.

— Как ты относишься к тому, что мы теперь живём вместе?

Лиза не ответила. Словно не услышала. Да, разговор явно не шёл… Никита, оглядев комнату, взял пульт и включил телевизор. Оттуда сразу же понеслась заводная реклама:

 

Скоро Новый год! Время семейного праздника! Приходи за подарками в наш магазин!..

 

— Да-а-а… — произнёс Никита. — Уже совсем скоро. Меньше месяца осталось.

— Ты уедешь к родителям домой? — вымолвила Лиза.

— Мне бы хотелось. Но не оставлю же я тебя здесь одну. Если только вместе поедем.

Лиза заметно дёрнулась.

— Я… нет… не поеду…

Никита взглянул на неё.

— Я понимаю, — сказал он. — Это из-за твоего страха, да? Давно ты начала бояться снега?

Лиза вновь лишь слабо кивнула. Все её движения были очень медленные и словно усталые.

— Но я бы очень хотела… такой Новый год… как у них… — Она приподняла руку и указала на телевизор. — Хотя бы раз…



Артур Дарра

#22635 в Проза
#14124 в Современная проза
#30214 в Разное
#8002 в Драма

В тексте есть: реализм, драма

Отредактировано: 07.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться