Хранитель слёз

Размер шрифта: - +

X

Никита находился в удивительной снежной стране. Всё вокруг на нескончаемые километры было покрыто сверкающей белой тканью. Красота зимней безграничности. Ни деревьев, ни домов; лишь редкие холмы выступали где-то далеко, плавно срастаясь с розовеющим небом. Рассветало. Расцветало.

«Быть может, это Гренландия? — сразу же предположил парень, восторгаясь от раскинувшегося вида. — Тогда, может, где-то здесь есть Лиза?..»

И правда!

В необычной снежной стране появилась Лиза!

В лёгком белом платье она, игриво смеясь, бежала по полю, украшенному лучами ранней зари. Бежала и пела:

 

Там, где клён шумит над речной волной,

Говорили мы о любви с тобой.

Опустел тот клён, в поле бродит мгла.

А любовь, как сон, стороной прошла…

 

— Постой! — рассмеявшись, крикнул ей Никита. — Куда ты убегаешь? Здесь ведь сплошные снега!

Но Лиза, поглощённая своим личным весельем, не замечала кричавшего ей издалека парня. Её светлые волосы развевались на бегу какой-то детской простотой и наивностью происходящего, а от босых ножек на снегу оставалась длинная цепочка маленьких следов. Она продолжала петь, прекрасно, словно сам ангел, и, кажется, ничто не могло отвлечь её от этого занятия.

 

А любовь, как со-о-о-он…

А любовь, как со-о-о-он…

Стороной прошла…

 

— Подожди меня, Лиза! Слышишь? Подожди же! — Никита бросился за ней, ступая по блестящему полю. — Лиза!

Беззаботная девушка по-прежнему ничего не замечала. Казалось, она убегала в такое место, в которое ей невероятно сильно хотелось попасть. Будто это было её одной единственной целью, и ничто другое уже не смогло бы обратить на себя её внимание. Вздымающееся солнце, постепенно растекающееся по холмам, затопляя их золотом, словно манило её к себе.

Солнечная дорожка для щебечущей Лизы, по которой она мчалась в саму Вечность…

— Стой! Остановись, Лиза! Подожди меня! — всё кричал Никита, ощущая, что бежит за самим Счастьем и должен его непременно догнать.

Но ближе почему-то не становился. Будто только наоборот — странным образом отдалялся.

А вдалеке всё резвился задорный женский голосок:

 

Четырём ветрам

Грусть-печаль раздам.

Не вернётся вновь

Это лето к нам…

 

Никита нёсся изо всех сил, но вскоре почувствовал, что выдыхается. Словно в его горле странные существа развели кострища. Толку никакого — приблизиться не удаётся. А Лиза, которую становилось всё труднее разглядеть на фоне ослепляющего рассвета, и не думает колебаться. Нужно её чем-то привлечь! Но чем? Как сделать, чтобы она услышала? Чтобы увидела. Чтобы поняла, что он здесь!

Никита вдруг ощутил прикосновение. Повернувшись вправо, остолбенел.

Достоевский.

В старом засаленном чёрном костюме он держал его за плечо и пристально глядел в глаза. Глядел и, словно установив особый, прочный, хоть и невидимый канал между их глазами, стал передавать Никите всё, что тот сейчас чувствовал. Всю ту боль, что лилась из него в это мгновение дрожью, всё то отчаяние, что криком срывало ему высохшее горло, всю ту беспомощность, что без конца тянулась до самого ускользающего в небытие горизонта. Достоевский показал ему всё.

И это всё — слёзы.

Самые обычные, но всё разъяснившие слёзы. Слёзы великого литературного мастера, слёзы гения. Они падали на снег, и под ними тут же пробивались изумрудные ростки какого-то растения. Из быстро вырастающих стебельков принимались вытягиваться восхитительные пышные листочки и белоснежные цветки, всё выше и выше, будто желая взлететь к самому утреннему небу.

Достоевский плакал. Горько, одиноко, смотря парню в испуганные глаза. И Никита понял. В эту самую секунду его кольнуло острое, как игла, понимание. Инъекция вошла прямо в кровь.

Эти слёзы… В них весь смысл.

Нужно только это увидеть. Нужно только это понять. Разглядеть то, что за ними стоит. Смысл слёз… Их посыл. Их мудрость. И дать себе окончательный ответ: согласен ли я стать… их хранителем? Готов ли нести эту в чём-то великую, но непомерно тяжелую ношу до конца своей жизни? Готов ли собирать и оберегать их? Готов ли раскрывать их непростой, иногда запутанный смысл другим душам, находящимся в поисках выхода из лабиринтов собственных тюрем? Готов ли? Готов?..

И ведь сейчас, именно сейчас должен решиться этот важнейший вопрос! Именно в это короткое мгновение, когда Лиза уносилась в безвозвратную бесконечность; в далёкую снежную вселенную…

Именно сейчас.

Готов ли?

Готов?..

Каждый выбор, каждое решение оборачивается созданием новой реальности — и неизбежным закрытием другой. Сделан выбор — не сделан другой. Такова плата. Таковы условия Эксперимента.

Готов ли?..

Готов?

 

Достоевский вытер слёзы тыльной стороной ладони, нагнулся и аккуратно сорвал ослепительно белый цветок. Поднеся его к носу, он закрыл веки и блаженно вдохнул аромат. Потом чуть приоткрыл глаза, повернулся к Никите и протянул цветок ему.

Парень неуверенно взял его. И тоже прикоснулся к нему кончиком носа. Аромат человеческих слёз… Аромат жизни. Истинной жизни, которая распускается, точно растение с помощью живительной воды. Нужно лишь научиться извлекать, раскрывать истину, смысл пролитых слёз, нужно уметь протиснуться сквозь твёрдую тёмную плёнку-перекрытие; заглянуть глубже, внутрь! И увидеть за слезами тёплое сияние…



Артур Дарра

#12447 в Проза
#8321 в Современная проза
#16317 в Разное
#4029 в Драма

В тексте есть: реализм, драма

Отредактировано: 07.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться