Заметки травницы

Алая роза

...2312 год со времен Катаклизма

За дверью раздались крики. Женский голос пытался перекричать мужской, а следом послышался удар чего-то тяжелого, будто отец вновь опрокинул наземь стул, а может на сей раз даже стол. Он поежился, стараясь получше забиться в угол между диваном и комодом, где и скрывался все это время. Бас отца подобно грому прокатился вдоль каменных стен замка, пока не был прерван низким, вибрирующим криком матери.

Ночь выдалась ясной, а потому луна горделиво сверкала в небесах, проникая в комнату сквозь узкое окошко. Ее свет рассеивался меж тысяч пылинок, что кружили вдоль комнаты. На краткое мгновение мальчик засмотрелся их прихотливым вальсом, отвлекшись от шума по ту сторону двери, но вскоре вдоль замка пронесся новый грохот, знаменующий падение очередной мебели от рук его отца. Мать что-то гневно воскликнула в ответ.

Нет, он вовсе не беспокоился о ней: мальчик знал, что отец не сможет причинить вред матери, а она — отцу. Вовсе не потому, что они ценили друг друга — попросту оба были превосходными бойцами. В каком-то смысле, они были неуязвимы друг перед другом: заклинания матери ни за что не могли пробиться через толстую шкуру отца, ну а его удары и пламя ни за что бы не пробили ее защиту.

Год назад, когда ему было лет пять, мальчику довелось видеть, как родители сцепились в хватке: то было поистине страшное зрелище. Тогда он подумал, что они поубивают друг друга, и был отчасти недалек от истины. Перед его глазами вновь замелькали хвосты, когти, пламя и клыки, заставив тело вздрогнуть от былой угрозы. За стеной раздался новый грохот.

Дверь отворилась столь внезапно, что мальчик подскочил на месте. Резким, уверенным шагом в темную гостиную прошла его мать. Неволей он залюбовался игрой лунного света, придавшего ее густым светлым волосам вид волнующегося моря у скал, на которых покоился замок. Глаза Норнес метали искры, карие при дневном свете, в этот миг они показались мальчику черней самой ночи. На ней все еще красовалась одежда с дороги: излюбленный кожаный жилет, поверх которого был надет велюровый балахон, закрепленный брошью в виде ласточки. Грудь матери тяжело вздымалась, будто бы она пробежала несколько лессов или вернулась после тяжелой схватки.

На миг ему показалось, что в порыве гнева она выстрелит одним из своих заклинаний, уничтожив очередной комод, шкаф или стул, а может даже угодит в него самого — ненароком. Эта мысль заставила его беспокойно завозиться на месте. Взгляд Норнес мгновенно переметнулся к углу, в котором он сидел. Узнав наконец очертания своего ребенка, лицо ее разгладилось, а взгляд просиял.

 — Чего ты туда забился, а, Хьюго? — она опустилась на одно колено, поманив к себе ребенка.

Мальчик неуверенно вышел из своего укрытия, но не спешил приближаться. Он знал, что мать не причинит вреда, но также он помнил и то, что способно творить ее колдовство. Видя недоверчивость в глазах ребенка, Норнес прибегла к своему постоянному трюку: в ее протянутой руке зажглась золотая дымка, которая следом приняла форму розы.

Хьюго зачарованно наблюдал за тем, как сверкающие песчинки собираются в розу, парящую над перчаткой матери. Не в силах противиться искушению, он неспешно приблизился, пока роза не засверкала на уровне лица. Норнес улыбнулась, вслед за чем от едва уловимого мановения ее пальцев цветок вспыхнул ярким светом. Пыльца начала осыпаться, обнажая под собой зеленый стебель с шипами и бархатные алые лепестки. Улыбнувшись на подобии заядлого фокусника, Норнес несколько артистичным движением протянула мальчику цветок.

 — Осторожно: шипы хоть и волшебные, но острые и колючие, — предупредила она. Хьюго, впрочем, это не заботило: он с восторгом изучал наколдованную розу, осторожно дотрагиваясь пальцами до ее мягких лепестков.

 — Такая же красная, как и ты, — улыбнулся он, нежно поглаживая растение.

 — Цвет зовется «алым», — пояснила Норнес, наблюдая за сыном. — Правда ведь, магия способна на поистине прекрасные вещи? Ты можешь использовать ее для создания чего-то прекрасного — прямо как эта роза, а можешь сделать своим оружием, превратив в сталь и губительные заклинания.

 — Ни одна магия не заменит крепкого меча и умения с ним обращаться, — раздался за ними угрожающе низкий голос отца.

Норнес мгновенно вскочила на ноги, воинственно вытянувшись. Хьюго покосился на свой уголок, но понял, что по сути убежище бесполезно, если остальные увидят, как он туда прячется. От случайных заклинаний оно его тоже защитить не сумеет. Оставалось лицезреть дрожащего от гнева Зирантара, затаив дыхание. О чем бы родители не спорили, теперь их ссора перенеслась в гостиную.

 — Если бы ты думал о чем-то еще, помимо сражений и мечей, то понимал бы стремление других к великому. Ты бы осознал, что мир — нечто большее, нежели поле битвы и твой замок! — зло выкрикнула Норнес.

 — Вот как, — голос Зирантара казался угрожающе спокоен, хотя Хьюго понимал, что в душе отца ревел шторм. — Тогда объясни мальчишке, что для тебя магия в стократ важней его самого, а потому ты намерена сбежать, только бы разузнать побольше заклинаний и уметь создавать нечто большее, чем розочки да боевые заклятия. Быть может, как достаточно выучишься, попросту создашь себе нового сына — прямо как один из своих цветов!



A. Achell

Отредактировано: 28.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться