Первенец

Размер шрифта: - +

Глава 1. Аврелия

Он смотрел с каждого плаката на стене, разговаривал в телевизионной панели, хмурился с новостных лент в Сети. Его имя звучало в доме чаще, чем имя Куны или её сестры. Мать терпела или не обращала внимания, а Куна больше не могла. Будто генерал пятой армии был их отцом, братом, сыном и единственным мужчиной в секторе. Стоило объявлять богов несуществующими, чтобы их место заняли двенадцать генералов?   

– Куна, смотри, что я нашла! – захлебываясь от восторга, заголосила Аврелия, врезаясь в грудь только что вернувшейся с работы сестры и тыча ей в лицо планшетом.

– Знаю, можешь не говорить, еще одна фотография. Новый ракурс? Новая рубашка? Или вдруг новый генерал? – выпалила Куна, отбиваясь от планшета.

Разувалась на ходу, лишь бы сбежать поскорее на кухню и закрыться. Пусть Его Превосходство катится в бездну и не вылезает из неё никогда!

– Да ты посмотри, это невероятно! – грубый тон и поведение сестры Аврелия как обычно проигнорировала, хвостом тащась следом и дергая Куну за рукав, – его случайно поймали на берегу Тарса в одной рубашке. И она расстегнута! Расстегнута!

Теперь приступ эйфории становился понятнее. Кумира без одежды молоденькая Аврелия еще ни разу не видела. Наилий Орхитус Лар на публике появлялся либо в черном военном комбинезоне, либо в белом парадном кителе. В итоге стены дома напоминали доску для игры в Шу-Арлит с белыми и черными камнями. Все, когда-либо напечатанные плакаты висели здесь. Три особо древних сестра нашла на свалке и долго разглаживала утюгом. Раритет, невероятная ценность! Ничего Куна не понимала! Фотографии со вступления в должность самого молодого генерала в истории планеты.

Тридцать три цикла было тогда Наилию, и за прошедшие шесть он не изменился. Та же стрижка, веснушки, шрам под бровью. У Куны в глазах рябило от сотни вариантов одного и того же взгляда, осанки, разворота плеч, но Аврелия в любом фото без ошибки угадывала цикл, называла место и знала все истории о генерале, когда-либо опубликованные в Сети. Собственного отца не любила так сильно, как хозяина пятого сектора.

– Мне неинтересно, – прошипела Куна, – сколько раз тебе повторять? Мне плевать! Не подходи ко мне со своим Наилием! Слышать про него не хочу! Тебе ясно? Оставь меня в покое!

Аврелия захлопала ресницами, смаргивая слезинки. Губы сестры скривились, а подбородок задрожал. Планшет с драгоценной фотографией на экране она прижала к груди, обняв худыми руками. Ниже Куны на голову, стройнее в два раза, для шестнадцатого цикла Аврелия была слишком слабой. Генетическая аномалия не давала набрать вес, подтачивала силы и забирала на лечение все средства семьи.

Два цикла назад мать, наслушавшись советов подруг, решила выкормить сестру без лекарств. Почти получилось. Щеки Аврелии округлились, ребра перестали выпирать, она научилась ходить по улице без экзопротезов на ногах, но потом впала в кому и мать на руках несла её до больницы. Сестра очнулась в реанимации на внутривенном питании и экстремально дорогих медикаментах.

Жизнь кончилась. Мать забрала Куну с образовательных курсов, не дав доучиться, и отправила на работу. В проклятую всеми несуществующими богами диспетчерскую речного вокзала Равэнны.   

Кухонная дверь распахнулась от удара. Ворвавшийся в коридор пар принес аромат жареных лепешек с кунжутом и раздраженный голос матери.

– Я просила вас не ругаться. Куна, ты где пропадала? Трудно с работу пораньше приходить? Мой руки и за стол!

Сестры сели ужинать, не глядя друг на друга. Старшая жила девятнадцатый цикл и могла учиться в кулинарной академии, как мечтала, но вместо профессии зарабатывала остеохондроз на двенадцатичасовых сменах в диспетчерской. То, что не оседало на счетах медицинского центра, семья тратила на еду. Не будь у работников транспорта формы, Куна бы третий цикл ходила в единственном зеленом платье и растоптанных туфлях.

Фоном для ужина звучал жизнерадостный голос ведущей выпуска новостей, вилки гремели о стекло посуды, стулья поскрипывали, если кто-то ерзал. От стола до плиты рукой можно дотянуться, а когда все садились, то места в кухне не оставалось. Слишком маленькие бараки строили на окраине рабочего квартала.

– Опять пшено, – проворчала Аврелия, – я скоро сама стану, как мешок пшена.

Мать промолчала, хотя обычно кидалась к холодильнику, чтобы найти любимой дочери блюдо вкуснее. Не в этот раз. Продуктов в доме едва ли хватит на месяц. Пшено? Хорошо, что оно есть.

– Мама, ты звонила Мартию? Просила денег? – тихо спросила Куна.

В такой нужде за любую возможность будешь хвататься, наплевав на гордость, но мать отрицательно покачала головой. Мартий, отец Аврелии перевелся служить в другой сектор. Соседки сплетничали, что хорошо устроился, летал в космос. Наверное, повысили до офицера, а значит, ему полагался денежный паек в несколько раз больше. Он мог хотя бы свою дочь обеспечивать, но мать слышать ничего не хотела. Про отца Куны и не вспоминала никогда.

Болезнь Аврелии застыла на предпоследней стадии, подарив надежду на выздоровление и не позволяя оформить пособие по потере трудоспособности. Из того, что можно получить от социальных служб оставалось еще пособие на ребенка, решись мать родить в третий раз. Куна пыталась заговорить об этом, но после категорического отказа замолчала. Не ей судить чужое разбитое сердце.

– Я могу чаще ходить в ночные смены, их лучше оплачивают.

– Хорошо, – кивнула мать и блекло улыбнулась, – но если почувствуешь себя плохо, переводись обратно на дневные.

– Я тоже могу работать, – громко заявила Аврелия.

– Нет, – одновременно ответили женщины.  

– Ешь пшено, пожалуйста, – мягко попросила мать, – это лучшее, что ты можешь сделать, а я завтра пойду в столовую. Грация обещала вынести блюда…



Дэлия Мор

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться