Алая тень триумфа

Размер шрифта: - +

Глава 20

Приближалось время пресс-конференции. Никто не заговаривал об этом, но в воздухе повисло напряжение. Збигнев понимал, что это поворотная точка, после которой должно решиться, станут ли силы Альянса помогать ему или нет. Друзья же волновались, размышляя, удастся ли схватить шпионку Острога так, чтобы она не нанесла никому вреда, в особенности брату Гориславы.

За два дня до ожидаемого события Маркус вернулся с заседания сената бледным и подавленным. Он сразу же, не снимая тоги, отправился искать Збигнева и, найдя его в саду возле пруда, сел рядом с мальчиком на скамью и без прелюдий сообщил дурные вести.

- Збигнев… Я вынужден рассказать вам, что Великий Охотник сегодня ночью вошел в вашу столицу во главе нескольких полков, не встретив никакого сопротивления. Он занял королевский дворец и, ссылаясь на отсутствие законных наследников трона, объявил себя правителем Лигии.

- Что? - мальчик смотрел на галла расширившимися от ужаса глазами. - Что?.. Но ведь… Ведь он знает, что я жив! Ему же сообщили! Он не может не знать…

- Конечно знает, - кивнул Маркус. - Мы ломаем голову, что за игру он затеял. Вероятно, у него есть туз в рукаве.

Збигнев медленно кивнул:

- Да, есть… Это та женщина, которая послезавтра должна убить меня.

Маркус тяжело вздохнул.

- Я уверен, послезавтра все будет в порядке… - сказал он не слишком уверенным голосом.

Юный король встал, подошел к пруду, задумчиво понаблюдал, как блики света играют на водной глади, а потом повернулся к Маркусу и властно сказал:

- Прошу вас, доминус Гавиус, позовите сюда дроттина Эриксона, доминуса Целсуса и пана Курцевича.

- Но… - на мгновенье растерявшись, начал Маркус, но все же оборвав сам себя, ответил. - Да, Збигнев, хорошо. Я немедленно пошлю за ними. Не уверен, что они смогут собраться быстро, но я дам знать, что дело срочное.

Несмотря на свою занятость, все трое собрались в рекордные сроки.

- Что случилось? - едва ли не с порога спросил пан Курцевич. - С его величеством все в порядке?

- Со мной все в порядке! - с улыбкой успокоил его Збигнев, выходя навстречу государственным мужам из сада. - Прошу вас, садитесь! Я думаю, вы все знаете, что произошло, и я хотел бы обратиться с просьбой ко всем вам в связи с этим.

Гости, включая четверых сольгардских друзей, юный король и хозяин дома уселись в удобном кабинете последнего. Молчаливые слуги подали всем вино и закуски.

- В сложившейся ситуации, - волнуясь заговорил король, - я не могу позволить, чтобы мальчик… Малюта… ничего не сказал или сказал что-то ничего не значащее. Король должен сделать заявление, которое заявит о позиции Лигии. Я напишу речь, в которой выдвину ультиматум Великому Охотнику. В трехдневный срок он должен будет покинуть Лигию. Я не собираюсь нарушать ваши планы, друзья мои, и лезть на линию огня. Но я прошу у вас, чтобы Малюта зачитал мое обращение!

Государственные мужи переглянулись.

- Ваше величество, - осторожно начал доминус Целсус, - уверены ли вы в своем решении? Вы ведь понимаете, что будет значить подобный ультиматум?

Дроттин Эриксон-старший пока молчал, лишь задумчиво потирая подбородок.

- Это будет означать, - спокойно ответил Збигнев, - что если в трехдневный срок войска Острога не покинут пределы Лигии, мое королевство будет находиться с Острогом в состоянии войны.

- Ваше величество, - почтительно сказал пан Курцевич. - Простите, если я вызову ваш гнев своими словами! Я понимаю ваши чувства, прекрасно понимаю… Но подумайте, как это будет выглядеть со стороны. Вы - один, в чужой стране, без поддержки… Как мы можем объявить войну Охотнику, если у нас нет ни войска, ни генералов, и мы сейчас - вот именно в этот момент - не в состоянии их собрать. Не лучше ли сейчас действовать осмотрительно и не делать резких заявлений, пока мы не заручимся поддержкой…

- Нет, пан Курцевич, - покачал головой Збигнев. - Я понимаю и уважаю вашу позицию, но мы не должны терять ни минуты. Мой отец рассуждал так же, как вы, и ждал подходящего момента, пока его народ настраивали против него. Великий Охотник лично отдал приказ убить мою семью. И я не буду молчать. Я не питаю иллюзий - в глазах Острога я всего лишь слабый мальчишка. Даже если я останусь в живых - мое слово ничего не значит, думает он. Но он ошибается! -  глаза мальчика полыхнули сталью, он сжал кулак и ударил себя в грудь. - Если Охотник не выведет войска, он станет моим личным врагом, и, Господом клянусь, я не успокоюсь, пока не уничтожу его. Я христианин, наша религия велит нам быть милосердным к врагам, и из милосердия я дам ему три дня, чтобы он убрался вон из моего дома. Но если он этого не сделает - ничто не убережет его. Я не успокоюсь, пока не настигну его, моя вера поднимет на сопротивление мой народ, а я последнюю каплю крови отдам - но я выбью его из Лигии, я буду гнать его до самой столицы Острога и я отниму его жизнь, потому что несправедливость и зло должны быть наказаны! И я хочу, чтобы он знал это - это знание, над которым он посмеется вначале, иссушит его, источит, как червь, ослабит, когда мой триумф будет близок! И когда я занесу над ним меч - у него не будет сил, чтобы отразить мой удар. Нет, пан Курцевич, он должен знать, что я за ним приду, чего бы мне это ни стоило!

Все присутствующие вновь переглянулись, в их глазах мелькнуло уважение к этому мальчику, лишенному семьи, дома, но никак не силы духа.

- Вы правы, ваше величество, - неожиданно сказал дроттин Эриксон-старший. - Я поддерживаю ваше решение. Охотник должен знать и понимать, что его преступления цивилизованный мир терпеть не станет. И чем скорее он это поймет, тем лучше.

- А вы уверены, дроттин, - задумчиво спросил доминус Целсус, потирая подбородок, - что цивилизованный мир действительно не станет это терпеть?



Ольга Костылева

Отредактировано: 04.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться