Ломбард Проклятых душ. Пятая книга. Коронованный бродяга

Размер шрифта: - +

Глава 48 Предательство?

 

Чарльз вернулся домой первый и встречающей его в прихожей Августе сообщил, что сегодня приедет Араик. Женщина обрадовалась и не смогла скрыть улыбку, что мужчине не очень понравилось, ревность кольнуло сердце. Они, что же, этого мальчишку любят больше него?! «Кошмар! Что же они в нем находят-то? - подумалось новому хозяину этого великолепного дома. - Неужели я такой замечательный отец, что смог в таких условиях воспитать такого сына?!». Собственная мысль польстила ему.

    Он поднялся к себе, в их комнату с невестой. В спальне Стрижевая поменяла мебель, дабы жениху ничего не напоминало о давнишней измене. Все же Чарльз боялся, что все сорвется, не доверяя по-прежнему бывшей супруге. Сестра советовала ему измениться: и внешне, и внутренне. Хотя бы вид сделать, что это так. Мужчина начал за собой ухаживать больше, чем раньше, но вот переступить через себя и начать сюсюкать этого мальчишку не мог. «Он мне все нервы вытрепал» - порою злился будущий новобрачный.

    Когда мужчина спустился, уже вернулись невеста и их общий сын. Взгляды Чарльза и Араика встретились, но оба отвели глаза. Евгения сделала вид, что не заметила этого, но поняла, что тяжело ей придется мирить этих двоих. Юноша сразу отправился к себе, а мать не стала, и сказала его отцу:

 

- Ты мог хотя бы обнять нашего мальчика?

- Да, вот именно – мог бы твой ненаглядный отпрыск обнять папу!

    Стрижевая поймала себя на мысли, что зря пошла на это – предложила Чарльзу попробовать снова. Одна нервотрепка из этого, похоже, получится! Хотелось бы надеяться, что все наладится, но… Увы! Надежд таких оставалось все меньше. Кажется, жених хотел, чтобы Евгения принадлежала только ему, кажется, он не желал делить ее даже с общим сыном! Ничего больше не сказав, она поплелась к лестнице. Чарльз, немного подумав, кинулся за ней.

    

* * *

- Он меня призирает, - меж тем плакал Араик в телефонную трубку. - Тусь, представляешь, ничего даже не сказал, а я, понятное дело, тоже. Чего нарываться на грубость?

    Наташа во всем соглашалась с любимым:

- Ты правильно сделал. Не надо было ему ничего говорить, а уж тем более на шею радостно кидаться.

- Спасибо тебе…

- Как бы я хотела быть с тобой и всегда и во всем поддерживать.

    У Араика сперло дыхание, когда услышал это. Нет, эти слова не стали неожиданными для него, ведь девушка неоднократно доказывала свои устремления делами. Просто, хотя Наташа ему и нравилась, хотя и чувствовал себя уютно рядом с ней, все же еще был не готов к переходу на более серьезные отношения. По спине пробежались мурашки, он вспомнил недавнее открытие – он не сможет больше ложиться в постель с девушкой. И сейчас не знал, что ответить. Ясно ведь, что под «всегда и во всем поддерживать» - это не имелось в виду «за ручку в кино ходить».

 

    Поняв, что сболтнула что-то не то, Нечаева поспешила принести свои извинения и заверила, что имела в виду то, что ей так нравится быть рядом и общаться  с ним, что разлука кажется мучительной. От сердца Араика вроде бы отлегло, но волнение и паника не угасли до конца – все равно настанет тот момент, когда Туся предложит ему встречаться. И честно говоря, если раньше он этого желал и ждал, то теперь боялся и мечтал, чтобы та помедлила.

- Давай я приеду: твой отец не сможет при мне вести себя по-хамски?

    И только Араик хотел было согласиться, как в дверь постучали.

- Ой, кто-то стучит. Наверное, отец пришел, - и им пришлось распрощаться, даже не договорившись о встрече.

Он  встал с кровати, на которой сидел во время разговора со своей потенциальной девушкой, и, подойдя к двери, открыл. И отшатнулся: перед ним стояла Евдокия с букетом цветов.

- Прости…

     Юноша сразу заподозрил что-то и напрягся.

- Простить? Но за что?

- Ни за что,  - отрывисто ответила девушка, но, заметив, как он нервно вздернул бровями, поспешила оправдаться: - то есть, просто знай, что мне стыдно. Я виню себя в том, что с тобой случилось.

    Араик, почувствовав, что не в том состоянии, чтобы слушать ее непонятные речи, да и еще  вникать в них, неожиданно улыбнувшись, ответил:

- Я не виню тебя в этом, так что «просто знай», что стыдиться тебе нечего…

     Он дотронулся до дверной ручки.

- Но, - начала было девушка.

- Дунь, - вежливо, но, в глубине души начиная терять терпение, прервал Стрижевой, - я устал.

- Араик, я…

    Она хотела сказать, что не отнимет много времени, но тот снова перебил ее:

- Дунь, мне, правда, нужно отдохнуть. Сейчас не время…

    Голос его прозвучал вежливо, но дрожа, словно бы еще чуть-чуть, и прикрикнет. Грустно отдав букет, Тюльпанова, пожелав выздоровления, ушла.

    «Да, Туся никогда бы так не поступила, не стала бы меня, больного, мучить!» - подумалось юноше, когда он рассматривал букет от поклонницы.

 

* * *

    Дуня спустилась в гостиную, и оказалось, что, узнав о болезни сына подруги, примчались Гадетские. Они привезли какие-то «суперские» пластыри от боли в горле и температуры. Похоже, Чарльзу это не понравилось. С каменным выражением лица,  он стоял у буфета, сложив руки на груди. По его виду невозможно было угадать, о чем тот думает.

    Ксения и Илья уже узнали, что Евгения снова предложила руку и сердце своему первому мужу, и это их даже не удивило, а шокировало. Никому и в голову в их окружении не могло прийти, что приемный сын – вовсе не приемный, а родной, и что его отец, быдло-официант из ресторана быдло-предпринимательницы, являлся первым мужем Стрижевой. А как иначе назовешь людей, которые чуть не отправили на тот свет своего родного человека?! А чего стоит то избиение, после которого бедняжка угодил в больницу с ушибом внутренних органов?! Не это ли быдло?



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 13.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться