Марго и карусель. История одного витка

Размер шрифта: - +

14. IT'S CHRISTMAS IN MY HEART

 

Цветные сны:

 

Искрящиеся снежинки, звенящая музыка, разноцветные лампочки на несущейся на всех скоростях карусели и безмолвная радость двух влюбленных людей. Если счастье существует, то оно кружилось вместе с нами на парижской карусели в тот радостный и снежный предновогодний день. У счастья есть много обличий, но яркость и насыщенность момента, когда в одной минуте протекает полжизни, передается из жизни в жизнь, из тысячелетия в тысячелетие.

Александр приехал всего на три дня и вернулся в Ниццу к новому году, чтобы не вызывать подозрений. Наша встреча в этот сказочный период был тем подарком, о котором мы оба и не могли мечтать, учитывая наше положение и призрачность связи.

До конца своей прошлой жизни я запомнила это чувство врастания друг в друга, невозможность вырваться из объятий и физическое ощущение боли от расставания. Но что значит боль, которая приходит и уходит, ведь любовь и торжество единения остаются в твоем сердце на века.

Это был цветной сон, и лучше бы я никогда от него не просыпалась ни в этой ни в предыдущей жизни.

После этого сна я поставила на своей тумбочке снежный шар, привезенный из Парижа: старинная карусель и нежные кружение снега как напоминание о том, что несмотря на все испытания судьбы, чудеса случаются.

 

 

 

 

ГЛАВА 14. IT'S CHRISTMAS IN MY HEART

 

«Устремленный на него взгляд был исполнен непереносимо обнаженной откровенности. Подобный взгляд обращается к нам не часто — раз или два за всю жизнь; и в нем — и в нашем собственном ответном взгляде — бесследно тают миры, растворяется прошлое; в такие мгновенья, когда завершается наше неодолимое стремление друг к другу, мы постигаем истину: мы видим, что есть одна только твердыня — любовь, наша любовь, здесь, сейчас: сплетенье наших рук, и отрешенное молчанье, и голова любимой на моей груди; и сжатая в секунды вечность»

Джон Фаулз «Женщина французского лейтенанта»

 

На следующее утро после рождественской вечеринки я сразу же погрузилась в водоворот бытовых забот, но теперь я уже больше не была погружена в мрачные мысли, а летала, словно перышко. Я уже говорила, что люблю декабрь за разнообразие событий, которые происходят или же появляются действительно ниоткуда, словно подчиняясь духу грядущих праздников.

Кухня была похожа на поле битвы, а работы был непочатый край. Конечно, я могла дождаться пробуждения Кристин, чтобы сделать ее вместе, но так как я ожидала прихода сантехника, то кухню пришлось убирать самостоятельно.

Вскоре Кристин, словно полумертвая вышла из своей комнаты. Мало того, что она была бледна, как смерть, ко всему прочему, она до сих пор не сняла вчерашнего платья, которое теперь имело вид пожеванной тряпки, не смыла макияж (впрочем, как обычно) и шлепала голыми ногами по грязному кухонному полу.

- Как это плохо – пить, - до меня донесся голос, похожий на хрип раненного зомби. Я только улыбнулась, потому что чувствовала только легкое похмелье, а Кристин продолжала:

- Хуже всего, что я вообще ничего не помню!

- Как это, совсем ничего?

- Да нет, начало помню, конечно, как мы пели «Je l'aime a mourir” под аккомпанемент гитары.

- Тогда не было еще и десяти!

Гости разошлись в четверть первого, ведь на следующий день большинство людей должны были выходить на работу. Все-таки в моей стране католическое Рождество пока не государственный праздник.

- А помнишь, как мы с Настей кота искали? – спросила я.

- Нет, совсем не помню, - Кристин явно выглядела обескураженной из-за того, что напилась до потери памяти.

В двух словах, я описала ей события последних двух часов вечеринки, которые были наполнены для меня хлопотами, но никак не рождественским весельем. Самую большую досаду у меня вызывало то, что некоторые гости постоянно выбегали курить на лестничную клетку, оставляя входные двери открытыми. После этого я долго не могла найти моего кота — petit ourse. Я с Настей безуспешно пыталась его искать, и только после вечеринки, я обнаружила его сидящим на табуретке под столом в надежном укрытии подальше от назойливых гостей.

- Ты как хочешь, - резюмировала я свою короткую речь, - но это последняя вечеринка у меня дома! В целом я не против гостей, но максимум когда их шесть-семь, а не двадцать. Попробовали, и хорошо. Мы очень хотели отпраздновать католическое Рождество, но я поняла, что такие сумасшедшие празднования не для меня.

- Для меня это тоже последняя вечеринка, я не могу больше столько пить! – проныла Кристин.

- Да, я вижу в каком ты состоянии. Иди отдыхай! – приказала я.

- Спасибо, - пролепетала Кристин, и мне стало ее жаль еще больше, чем раньше.

- Кстати, - внезапно обернулась она, - а в котором часу вчера пришел Луи? Я не помню того момента, когда он ушел с вечеринки и куда вообще уходил.

- Он ходил в церковь на службу, а потом вернулся. В час ночи или около того.

- А утром он когда ушел? – Кристин выглядела заинтересованной.

- Этого я не знаю. Занятия у него начинаются рано, в такое время я обычно сплю.

Вернувшись в комнату, я включила компьютер и обнаружила сообщение от Мартина:

«Прочитал твое предыдущее письмо, и оно меня обеспокоило. Я не сумасшедший, чтобы навязывать свое общество тогда, когда ты заявляешь мне прямо, что не сможешь уделить мне внимание. Но у меня остались вопросы, которые я бы хотел с тобой обсудить:



Елена Эсти

Отредактировано: 09.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться