Заговор маски

Размер шрифта: - +

Глава 18

Ярл Стейн Эриксон нечасто устраивал пышные приемы, но нешумные вечера случались в его доме регулярно и славились среди высшего света Люнденвика. Во-первых, здесь всегда подавали отменные закуски, например, свежайших устриц, которых специально вылавливали утром на побережье, чтобы подать к столу вечером гостям. Во-вторых, многие стремились попасть сюда, чтобы посмотреть на его специальных гостей, которых хозяин называл находками. Это были путешественники, ученые, оперные дивы, блестящие музыканты, покорившие весь цивилизованный мир, модные литераторы или художники. Любой начинающий артист готов был горло перегрызть, чтобы попасть на такой вечер хотя бы на полчаса, потому что именно здесь можно было встретить мецената или покровителя или просто получить такую рекомендацию, которая вознесла бы на вершины успеха. В-третьих, здесь творилась половина политики всего Сольгарда. Несмотря на то что в правила посещения вечера, известные всем гостям, входило условие о полном запрете разговоров на политические темы, и именно этот запрет позволял находиться тут самым непримиримым противникам, в кулуарах втихомолку обсуждались вопросы, влияющие на решения Тинга. В открытую же обсуждали искусство, науку, слушали находки ярла, а если разговор вдруг сворачивал не туда или слишком накалялся, жена ярла Ингвильда с мягкой улыбкой подходила и предлагала выпить чаю, что воспринималась гостями как однозначный сигнал остановиться.

Неудивительно, что сенатор Лар Лициниус Целсус сделал все, чтобы стать завсегдатаем этого салона. В эти непростые для будущего альянса и галльско-скандинавских отношений времена он пытался сделать все для того, чтобы не уронить образ Регнум Галликум в глазах элиты Люнденвика. И надо отметить, что ему это удавалось во многом благодаря своему тонкому и ироничному уму, поразительным начитанности и эрудированности и природной, врожденной аристократичности.

В тот вечер он и Маркус прибыли довольно рано. Осень выдалась дождливой и промозглой, поэтому сенатор с удовольствием расположился в кресле у жарко натопленного камина.

– Принеси мне стаканчик горячего вина, – попросил он спутника по-галльски, – мои кости сегодня особенно ноют – видно, зима не за горами.

– Быть может, пунша, доминус? – уточнил юноша.

– Нет, это чересчур, вина, – махнул рукой сенатор. Маркус поклонился и отошел к столу с напитками.

К оставшемуся в одиночестве сенатору тут же приблизился хозяин дома.

– Доминус Целсус, – с искренним радушием во взгляде поприветствовал он гостя. – Рад, что вы почтили своим присутствием наше скромное жилище. Мы с женой всегда счастливы назвать вас своим гостем. – Он удивлением приподнял бровь. – Неужели вам еще не предложили вина или меда? Придется вынести порицание слугам.

– Оставьте бедолаг в покое, ярл Эриксон, – улыбнулся галл, – им еще придется побегать сегодня вечером, а у меня есть мой верный Маркус, ноги которого служат ему лучше, чем мои мне. А где ваша прекрасная супруга? Я что-то ее не видел. Надеюсь, она здорова?

– О, вполне, – лицо ярла озарилось улыбкой. – Она просто сейчас помогает нашей невестке. Упрямая девочка решила навестить нас, невзирая на предписания целителей побольше отдыхать и не перенапрягаться.

– Ваша невестка в положении? – догадался Лициниус. – От всей души поздравляю! Дети, внуки, продолжение рода – не это ли только в конечном итоге и имеет истинную ценность?

– Благодарю вас! – улыбнулся Эриксон. – Вы совершенно правы. Семья, дети – главное счастье, которое дают нам боги. Приятно видеть своих детей довольными и счастливыми. А как ваши? Я недавно встречал вашу дочь с мужем. Как долго они еще планируют пробыть в Люнденвике?

– Право, не знаю, – пожал плечами галл, – Лициния влюбилась в Люнденвик и никак не хочет его покидать. Думаю, они останутся здесь столько, сколько будут выносить отсутствие ее мужа в Сенате. – Он с благодарностью посмотрел на Маркуса, подошедшего с двумя бокалами в руках, и принял из его рук вино.

– Добрый вечер, дроттин Эриксон, – вежливо поклонился Маркус, – благодарю за приглашение!

– Добрый вечер, Маркус, – кивнул ярл. – Вы всегда у нас желанный гость. Надеюсь, вам понравится вечер. Сегодня у нас будет играть арфистка из Викии. Ингвильда утверждает, что она настоящий самородок. Впрочем, в Люнденвике она будет иметь успех уже и потому, что ее инструмент – арфа. Он не слишком распространен у нас, как вы знаете, и, как все необычное, привлекает внимание.

Юноша изогнул красиво очерченные брови от изумления:

– В самом деле, дроттин Эриксон? Я, видит Аполлон, не знал, что арфа не играет большой роли в вашем музыкальном строе. Какая интересная особенность музыкального развития! Что ж, я вдвойне буду счастлив услышать арфистку сегодня и буду молить муз, чтобы они вложили в ваше сердце любовь к этому инструменту.

– Это так, Маркус, к моему глубочайшему сожалению, – разве руками Эриксон. – Но в конце концов, музыка, как и любое искусство, постоянно развивается, так что, надеюсь, и этот инструмент найдет своих поклонников в Люнденвике. Во всяком случае, моя супруга утверждает, что это непременно случится, а я склонен доверять ей.

Взгляды троих мужчин непроизвольно обратились в сторону двери, в которую как раз вошла хозяйка дома. Высокая, светловолосая, она была одета в бархатное темно-синее платье, которое подчеркивало ее сохранившуюся стройной фигуру. Рядом с ней стояла улыбчивая кудрявая блондинка и оживленно что-то говорила. Чуть позади маячила невысокая женщина с длинными тонкими пальцами музыканта и немного нервно оглядывала понемногу заполняющийся зал.

– Ваша невестка обворожительна, – вежливо улыбнулся Маркус хозяину дома. – Я бы сказал, что и жена тоже, не рискуй я навлечь этим на себя ваш гнев, дроттин. И особенно я счастлив слышать, что обе они – поклонницы музыки. Женщины всегда тоньше чувствуют музыку, по моему мнению, но женщина, способная действительно ценить ее, – почти богиня, как мне кажется.



Ольга Костылева

Отредактировано: 02.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться