Эскул Небытие Варрагон

Размер шрифта: - +

Глава третья.

Мамаша Хейген.

 

Недостаточно быть врачом, надо ещё уметь помочь.

Ойген Бертольд Фридрих Брехт

 

Попытался устроится поудобнее на своём ложе. Закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

Странное чувство, все ощущения во сне были очень чёткие и ясные. Я находился всё в том же помещении. Святилище выглядело несколько иначе. По стенам вились гибкие лианы, покрытые крупными мясистыми листьями, воздух был наполнен пряным ароматом цветов, крупные фиолетовые бутоны которых были разбросаны по ветвям. Прямо под ногами протекал ручей, журча и убегая в проход, по которому я сюда пришёл. Солнечные лучи по-прежнему пробивались через водный полог на крыше и бликами дрожали на стенах. Внутри меня поселилось лёгкое и приятное чувство ожидания праздника. Так в детстве нас будит мама накануне Нового Года или, когда вместе с бабушкой вы замешиваете тесто на куличи и красите пасхальные яйца.

– Долго же у нас не было гостей! – приятный голос заставил меня обернуться. Передо мной стояла одна из трёх женщин. Беременная. – Кто ты, гость незваный?

– Эскул, уважаемая Спера, – я вежливо поклонился, – не по своей воле я побеспокоил вас, судьба привела. Провалился в яму у корней дуба, проход привёл меня в это святилище.

– Кхе, кхе, случайности не случайны, клирик, – шаркая по полу и стуча клюкой, к нам присоединилась старуха в сером плаще, – путь в нашу келью не открывается всем, кто захочет. Ты, видимо, выбрал путь целительства?

– Да, уважаемая Фидем. В прошлой жизни и другом мире я уже выбирал этот путь. Попав в этот мир, хотел бы того же.

– Почему же ты покинул свой родной мир? – звонкий, как колокольчик, голос третьей, молодой девушки застал меня врасплох. Я обернулся к ней и был поражён в самое сердце неземной красотой богини. Каждое движение, каждый жест заставляли мучительно желать её.

– Я…– попытался я ответить пересохшими губами

– Что же ты замолчал, красавчик? – лукаво прищурилась Амате.

– Хватит, сестра, не видишь, он ещё слишком слаб для того, чтобы противостоять твоим чарам! Всё-таки любовь прекрасно справляется с Магией Разума. Но он всё же удивил меня. Спокойно заснул в нашем святилище. Поделился едой. И разговаривает, как с равными. Хотя давно должен корчится на земле и целовать следы наших ног! – проскрипела старуха, наставив на меня сухой и узловатый палец. – В чём твой секрет, Эскул? – Фидем приблизилась ко мне вплотную и пристально уставилась на меня.

– Хм, не знаю, уважаемые, наверное, потому, что я – квартерон, – попытался я оправдаться.

– Ну конечно! – щербатый рот Фидем растянулся в довольной улыбке, – твоя бабка не устояла перед чарами эльфа и, видимо, не простого лесняка! Чую, без дочери Хаоса здесь не обошлось! – и старуха радостно захихикала.

– Лоос?! – прошипела Амате, скривив свои соблазнительные губки.

– Да, прекраснейшая, Лоос наградила меня своим поцелуем. Но это было в другом мире.

– Ты ещё молод, Эскул. И не знаешь, что истинный мир – один, но подделок, отражений, копий, отпечатков и оттисков у него множество, – наставительно произнесла, подняв указательный палец, Спера. – Что же нам делать с тобой, клирик? Ты, словно дитя, неопытное и ведомое простыми желаниями, вступаешь в мир и хочешь его изменить. Выбираешь одну из непростых дорог. Целительство. Понимаешь ли ты истинную цену своему желанию?

– Спера, мне всегда нравилось лечить людей, лечить их своими руками, сообразно моим знаниям и пониманию мира.

– Честный и наивный ответ, – проскрипела Фидем, – Целительство немного больше того, чему ты был обучен и к чему был готов. Целительство – это прежде всего способность восстановить гармонию мира. Чтобы увидеть и убрать помеху, надо изначально видеть цельность. Когда-то очень давно это мог делать каждый. Потом обитатели мира утратили эти знания. Целительство снизошло до ремесленничества. Магия и врачевание. Травничество и алхимия. Бледные тени… блики на воде.

–Я, всё же, готов встать на эту дорогу, богиня, – упрямо процедил я сквозь зубы.

– Хм, одного желания и готовности мало, ты готов на жертвы? – улыбка Фидем была многообещающей.

– Просто скажите, с чего начать, и я постараюсь вас не подвести!

– Слова мужчины, – проворковала Амате.

– Слова мальчишки, – улыбнулась Спера.

– Слова отчаяния и веры! – нахмурилась Фидем, – что же, пусть будет по-твоему, мучайся до конца времён, Эскул, – и старуха коснулась моего лба клюкой.

– Люби и будь любимым до конца времён, – Амате обняла меня за шею и впилась страстным, коротким поцелуем мне в губы.

– Не теряй надежды нигде и никогда, до конца времён и в безвременье, – Спера подошла ко мне и повесила на шею круглый деревянный амулет на бечёвке.

Окружающий мир подёрнулся мутной дымкой, глаза мои поневоле сомкнулись, и я рухнул на пол.

***

Пробуждение было словно с похмелья, трещала голова, пить хотелось неимоверно. А ещё возникло знакомое утреннее чувство тяжести внизу живота, и я пулей выскочил в коридор. Забежав за угол, стянул штаны и зажурчал с облегчением. Чтоооооо?! Твою мать! Я что, в Небытии и гадить буду? Ну, хозяева, подарочек так подарочек. Чем дальше, тем реалистичнее. Вам прежнего хардкора мало? Извращенцы. Я ещё попсиховал несколько минут, втыкая в земляные стены кулаки в бессильной ярости. Затем успокоился и принял надвигающуюся действительность универсальной философской формулой: «Да пошло оно всё!».



Андрей Респов

Отредактировано: 01.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться